— Вы можете подробно описать расположение мебели в комнате, а также одежду подозреваемого, в которой он был утром?
Очень подробно, не забывая постоянно всхлипывать, Иванова описала и расположение мебели, и одежду, в которой она меня видела утром.
Когда она закончила, я сказал:
— Эта гражданка нагло врёт, на самом деле всё было совсем не так, и я прошу занести мои слова в протокол, на самом деле было следующее…
И я рассказал, что было на самом деле. Протокол очной ставки Иванова подписала, не читая, а я сказал, что отказываюсь подписывать очевидную ложь.
— А это и не требуется, гражданин Доценко, я напишу, что вы отказываетесь от подписи…
Когда якобы пострадавшая вышла из кабинета, Истомин с усмешкой заметил:
— Как видишь, всё более чем серьёзно и твои дела совсем плохи…
— А экспертиза? Вы что, подрочите у меня, чтобы взять мою сперму и накапать в трусы вашей ментовской потаскухе?
Я так разозлился, что с большим трудом удерживался от того, чтобы не наброситься на этого хлыща.
— Ты зенками-то не сверкай! В твоей сперме нужды нет: документы экспертизы уже готовы, и у Ивановой, как и следовало ожидать, обнаружены следы твоей спермы, кроме того, и на твоих трусах найдены её следы! — Он нагло усмехнулся, глядя мне в глаза.
— Ну ты и подонок! И как такую сволочь земля только носит?
Не знаю, как вас, уважаемый Читатель, но меня подобные оскорбления серьёзно задели бы, а с него как с гуся вода…
— А ты как думал? Ты порочишь советский строй, а тебя за это мы должны по головке гладить? Откажешься с нами сотрудничать — сядешь за решётку и сгниёшь в тюрьме!
Этот холёный, напыщенный хлыщ настолько вывел меня из себя, что я уже не мог сдерживаться.
— И не надейся, мразь, я ещё поссать успею на твою могилу! — со злостью воскликнул я.
На этот раз не выдержал Истомин.
— Что ж, сам напросился! — со злостью процедил он сквозь зубы, подошел к двери и кого-то позвал.
Буквально через минуту в комнату ввалились трое здоровяков, в Бутырской тюрьме их с большим чувством юмора называли «Весёлые мальчики». Ни слова не говоря, они очень профессионально принялись молотить меня по корпусу. Несколько минут я стоически выдерживал их удары, но понял, что они запросто могут отбить все мои внутренние органы.
Что оставалось делать? Согласиться на условия этого подонка и навсегда перестать уважать себя? Никогда! Самое время разыграть какую-нибудь сцену, опасную для моих мучителей. Я прикусил губу, поднакопил во рту крови и, картинно ойкнув, упал навзничь, сделав вид, что потерял сознание, и принялся пускать кровавые пузыри изо рта.
— Пока хватит! — напуганно приказал Истомин. — Кажется, перестарались… Он не окочурится здесь? — В его голосе слышалась явная тревога.
— Не беспокойтесь, выживет, хотя и будет харкать кровью, — с усмешкой заметил один из них.
— Отвезите его в КПЗ!
Следующий эпизод я не описал в книге «Отца Бешеного», потому что во время написании той книги он показался мне малозначительным, но для этой…
Не успели «Весёлые мальчики» подхватить меня под белы ручки, как в комнату заглянул дежурный офицер:
— Товарищ следователь, вас к телефону! Срочно!
— Мы поехали? — спросил один из «Весёлых мальчиков».
— Нет, подождите…
Истомин вернулся довольно скоро, и я всё ещё находился «без сознания».
— Везите его на Петровку! — В голосе Истомина слышалась некая озабоченность. — Только приведите его в чувство… в машине!
— Может, ещё подмолодить? — осклабился один из них.
— Ни в коем случае! — запретил следователь. — С ним хочет побеседовать кто-то оттуда…
Даже с закрытыми глазами я догадался, что Истомин указал наверх.
«Интересно, кто затребовал меня?» — подумал я про себя, но развивать эту идею было некогда: требовалось доиграть роль человека, потерявшего сознание…
В машине мне сунули под нос флакон нашатырного спирта, и я, выдержав небольшую паузу, открыл глаза, пытаясь удобнее расположить руки, закованные в ментовские «браслеты»:
— Где я? Кто вы?
— Перед вратами ада! — пошутил один из сопровождающих.
— А мы — архангелы! — подхватил другой, и все громко, по-лошадиному заржали.
— Ну, очень смешно! — ехидно заметил я. — А вы не боитесь сами предстать перед переправой на реке Стикс?
— Это ещё что за река? — нахмурился один из них.
— Та самая, что отделяет грешников от ворот Ада.
— Намекаешь, что за тебя в Ад попадем, что ли? — усмехнулся самый ретивый.
— За меня и за всех тех, кого вы покалечили и покалечите в будущем!
— За тебя и за других, таких же сволочей, как ты, мы в Рай попадём!
— И не надейся, вам прямая дорога в Ад, и ты сам это знаешь, — твёрдо возразил я.
— Покаркай ещё, и я на тебе опять разомнусь! — с угрозой произнёс другой.
— Да не слушай ты его, он же специально тебя заводит, — успокаивающе заметил его приятель.
— Пусть вякает, — отмахнулся и третий.
