Утром в 5.30 проснулся довольно помятым, всякая мысль о том, чтобы еще один день просидеть здесь, была неприятна, и, несмотря на ветер, который, хотя и не столь сильно, но продолжал дуть, я стал запускать примус. По тому, как он неохотно и долго разгорался, я понял, что на улице похолодало. Наконец, с большим трудом, мне удалось его запустить. Гудящий примус — лучший будильник для Уилла: он вылез из мешка, а я стал собираться на «снежные процедуры». Не тут-то было! Дверь палатки занесена снегом, и так просто не выберешься. Полуоткрыв молнию, я руками попытался изнутри немного разгрести снег и откинуть его от дверей. Наконец образовалась щель, в которую я смог протиснуться. Мело, видимость около 200 метров, палаток не видно и достаточно зябко. После снежного душа я взял лопату и попытался немного расчистить вход, но быстро бросил это занятие, так как онемели пальцы. Одевшись, вышел и узнал, что «зябко» в это утро означало минус 34 градуса.
Раскопки лагеря продолжались около трех часов, к этому времени видимость окончательно испортилась и стала менее 50 метров, но — палатки собраны и надо было идти вперед. Впереди с компасом Этьенн, за ним упряжка Джефа и Дахо, затем Кейзо и последними мы с Уиллом. Густой туман или низкая облачность — не понять, резкий холодный ветер от юго-запада в правую щеку. Джеф и Этьенн быстро скрылись в тумане, Кейзо же иногда просматривался впереди. Чтобы не терять его из виду, я вышел вперед на лыжах. Внезапно собаки Кейзо остановились. Часть из них легла на снег, часть продолжала стоять, не изъявляя ни малейшего желания двигаться вперед. Это первый случай массовой забастовки собак за все время путешествия. До этого, конечно, случались отдельные акты явного и скрытого саботажа, но у одной-двух, не более, собак. А здесь вся упряжка, как бы повинуясь чьему-то молчаливому приказу, действовавшему сильнее громогласных увещеваний и приказов Кейзо, не желала работать. После многократных попыток, угроз и посулов Кейзо удалось стронуть собак с места, но чувствовалось, что это ненадолго, так как ни мотивы этой внезапной забастовки, ни ее зачинщики выявлены не были, и ровно через 10 минут ситуация повторилась. Тем временем Этьенн и упряжка Джефа ушли далеко вперед, и поэтому собакам Кейзо приходилось идти только по следу, который в такую погоду был очень неясен. Полагая, что это является одной из причин, препятствующих нормальной работе собак Кейзо, привыкших идти следом за другими собаками, мы изменили порядок нашего движения. Я ушел вперед и увел упряжку Уилла. Кейзо с собаками сел нам «на колесо». Двигались таким образом тоже недолго. Упряжка Кейзо вновь остановилась. Очевидно, эта бесконечная непогода вызвала какой-то надлом в психике и настроении собак — правда, пока, к счастью, только одной упряжки, — и они выглядели вялыми и апатичными.
Из тумана вынырнул Этьенн, за ним — упряжка Джефа и Дахо. Обнаружив наше отставание, они решили вернуться, вовремя. Надо было что-то предпринимать. Такое медленное движение и сильный встречный ветер привели к тому, что мы здорово замерзли, особенно руки. Решили, что я пойду впереди с компасом, за мною Джеф и Дахо, затем Этьенн на лыжах поведет за собой собак Кейзо и последним будет Уилл. Я пошел впереди, периодически оглядываясь, чтобы не растерять своих товарищей, и до поры до времени это удавалось, пока, обернувшись в очередной раз, я не увидел только Джефа и Дахо и белый туман за ними. Вопреки нашим ожиданиям, в течение получаса из этого тумана никто не появился, ветер усилился и видимость, кажется, еще более ухудшилась. Оставив профессора у нарт и запасшись связкой палаточных кольев, чтобы отмечать дорогу мы с Джефом отправились на поиски. Но колышки кончились прежде, чем мы кого-либо нашли. Вернувшись по проложенной трассе к нартам, около которых возвышался начинающий превращаться в заледеневший монумент профессор, мы развернули собак и пошли вдоль дороги, а когда она кончилась, отправились по компасу на поиски. Не далее как на расстоянии 200 метров от последнего вбитого нами колышка, справа от себя, я увидел нарты, собак и небольшую палатку. Это был Уилл. Сбившись со следа, он не стал предпринимать попыток отыскать кого-либо, а сразу разбил аварийную палатку, втащил туда мешок, примус и приготовился к зимовке.
Мы забрались в его палатку. Настроение было под стать погоде, то есть мрачное. «Где Кейзо и Этьенн?!» Уилл, правда, уверял, что они недалеко, так как буквально перед остановкой он слышал позади крики Кейзо. Решили перекусить. Поскольку Уилл принял это решение чуть раньше, настроение у него было несколько лучше. Немного согрев души — но не руки — чаем, мы выбрались с Джефом наружу, взяли у Уилла дополнительные колья и вновь начали строить дорогу в никуда в надежде обнаружить Этьенна и Кейзо.
