Восьмой день мы не видим солнца. Сегодня с утра опять туман, видимость около 200 метров, ветер. Совершил обычный утренний обход палаток, проваливаясь в снег гораздо выше колен. Пирамида Джефа и Дахо выдержала шторм нормально, оттяжки глубоко ушли в окружающие ее снежные надувы. Палатка Этьенна и Кейзо напоминала корабль, потерпевший крушение, окруженный застывшими в последнем яростном броске и как будто передумавшими добивать его огромными белыми волнами. Но доблестный экипаж не покинул терпящее бедствие судно, о чем я узнал, едва просунув голову в полузанесенный снегом люк. И Этьенн, и Кейзо уже поднялись и готовили завтрак. Этьенн сообщил, что имел вчера продолжительный контакт по радио с Пунта-Аренас. Самолет стоит еще там в ожидании погоды как на Кинг-Джордже, так и у нас, а ее, как вы понимаете, нет ни там, ни здесь. Часов в одиннадцать все трудоспособное население экспедиционного лагеря вышло на раскопки. Поземка продолжалась, поэтому возникло неизбежное соревнование между естественно, без всяких усилий, прибывающим снегом и человеком с лопатой, пытающимся перераспределить этот снег между всей Антарктидой и тем небольшим районом ее, где находятся нарты и палатки. Я выиграл свое соревнование после полуторачасовой изнурительной борьбы. Надолго ли?! Извлек нарты на поверхность и перевернул их — так их должно было меньше заносить снегом. Все ящики и канистры с топливом мы еще накануне перетащили к палатке для использования в качестве противоугонного средства. Теперь все они были скрыты под метровым слоем снега, но эти раскопки я отложил до выхода. Ничего значительного в этот день более не произошло. Починка обуви, одежды, опять только полпорции корма собакам и ожидание, ожидание хорошей погоды. К вечеру ветер усилился…
Не знаю, может быть, для кого-нибудь самое счастливое число семь, а вот для нашей экспедиции в сентябре таковым является восемь! Посудите сами: хорошая погода была 8 сентября. 18 сентября и вот сегодня, 28 сентября, день начинался как хороший, но… все по порядку. Вчера вечером, вернувшись с радиосвязи, Уилл как-то между прочим сообщил, что завтра в случае погоды выходим в 2.30! Дело в том, что последние два дня мы стали замечать достаточно подлую закономерность: ветер стихал где-то в середине ночи и начинал вновь задувать к утру. Поэтому — я не помню у кого — возникла идея, если и не обмануть природу, то во всяком случае приноровиться к ней. Надо сказать, что в нашем активе уже был опыт подобного приспособленчества, когда в Гренландии мы перенесли на полчаса время обеденной остановки из-за ветра, который усиливался точно в то время, когда мы останавливались. Увы, опыт оказался неудачным — ветер быстро разгадал нашу уловку. Скорее всего новая идея принадлежала Уиллу, стремление которого к внезапным и радикальным изменениям привычного образа жизни проявлялось сильнее, чем у кого-либо из нас. Для меня оставалось загадкой, кто должен определить пригодность погоды для продолжения путешествия и кто кого будет будить. Приняв такое решение, Уилл незамедлительно и безмятежно заснул, я тут же последовал его примеру.
Около трех часов ночи я проснулся. Было тихо. Мне показалось, что Уилл тоже зашевелился в мешке, но за этим заявлением ничего не последовало, и я тоже малодушно прикрыл глаза. Никто из нас, наверное, не хотел начинать первым. Да и потом, признаться, где-то в подсознании все время вертелась успокаивающая мыслишка: а может быть, и завтра не будет дуть и можно будет идти нормально, в дневное время! Так или иначе мы задремали.
