От того места, где мы находимся, по нашим подсчетам, до него около 12–15 миль. Начали спуск. Сильный уклон в правую сторону, твердая и скользкая поверхность делали его чрезвычайно коварным для такого равнинного лыжника, как я. Приходилось достаточно регулярно падать, но спуск есть спуск и, несмотря на падения, скорость оставалась большой. В 6 часов нунатак был уже ближе, но еще не рядом.
Поставили лагерь. С восточной стороны виднелась великолепно освещенная заходящим солнцем коричневая стена хребта Сентинел, рассеченная многочисленными глубокими ущельями. Над всем пейзажем господствовала трехгранная пирамида какой-то безымянной, не отмеченной на наших картах вершины. Безветрие и тишина.
На радиосвязи опять неудача — нас не слышат уже двенадцатый день! Зато мы узнали несколько новостей. Первая — приятная: по данным «Аргоса», до нунатака Фишер 6 миль, а вторая — не очень: самолет DC-6 с киногруппой и корреспондентами на борту вынужден был с полпути повернуть обратно в Пунта-Аренас из-за сильного встречного ветра. Удалось связаться с Брайтоном. Он говорил настолько быстро, что после каждой его фразы Этьенн вопросительно смотрел на меня. «Вот дид хи сэй?» — спрашивал он, и получив в ответ, естественно: «Ай донт ноу», в свою очередь переспрашивал Брайтона: «Сэй ит эгэн плииз!» Но Брайтон неудержим и непостижим. В конце концов условились насчет следующей связи на завтра (уже заранее решив для себя пригласить на нее Джефа — пусть-ка братцы англосаксы посоревнуются друг с другом в скороговорке). Брайтон спросил о том, какая поверхность в районе нунатака Фишер — ведь если DC-6 все-таки долетит когда-нибудь до холмов Патриот, то ему, Брайтону, надо будет привезти сюда киногруппу Лорана. Ответили тоже быстро, что поверхность хорошая и вполне пригодна для посадки «Твин оттера».
За сегодняшний день прошли 23 мили. По радио еще узнали, что в Пунта-Аренас прилетели школьники из Франции — победители радиоконкурса на тему «Что ты знаешь о «Трансантарктике». И вот шесть самых эрудированных из них, ровно по числу участников перехода, получили возможность прилететь в Пунта-Аренас и совершить увлекательное путешествие на яхте экспедиции вокруг мыса Горн. Все это было сделано, разумеется, бесплатно, за счет средств спонсоров нашей экспедиции. Лагерь в координатах: 77,6° ю. ш., 87,1° з. д.
Наверное, впервые за много-много дней мы проснулись утром при такой же хорошей погоде, при какой и засыпали. За все время нашего путешествия случаев, когда мы засыпали и просыпались при одинаково плохой погоде, было очень много. Был даже один случай, когда, заснув при отвратительной погоде, мы проснулись при изумительной, но подобная ситуация в дальнейшем встречалась крайне редко — можно сказать, совсем не встречалась. А вот чтобы заснуть при безветрии и солнце и проснуться при безветрии и солнце — таких приятных сюрпризов я еще не припомню.
Выбравшись из палатки утром, я долго не мог оторвать взгляда от освещенных низким солнцем горных вершин, от наполненных рассветным полумраком глубоких шрамов ущелий, прозрачного голубого неба, отражающегося в бирюзовых куполах наших палаток, от уютно свернувшихся клубочками, еще дремлющих собак, от всей этой так редко случающейся и такой прекрасной тишины. Минус 28 градусов совершенно не ощущались.
Вышли без лыж, однако уже через час поверхность улучшилась, и я встал на лыжи. В северо-восточном и северо-западном направлении от нунатака Фишер тянулись два огромных снежных ветровых шлейфа. Едва мы, спустившись по пологому длинному спуску, подошли к подножию снежного шлейфа, как сразу почувствовали, как нещадно палит солнце. Мы находились в огромной белой воронке, и прямая и рассеянная солнечная радиация буквально жгла нас со всех сторон, так что укрыться от нее было невозможно. Я скинул штормовку, снял шапку и рукавицы, многие из ребят сделали то же самое. Начался крутой подъем. Я вышел вперед, Джеф помогал Дахо подталкивать нарты. Поднимались зигзагами: в лоб такую крутизну собакам было не одолеть.
