Около четырех часов в палатку заглянул Джеф. В это время видимость немного улучшилась, низовую метель сменила сильная поземка. Я оделся и выбрался покормить собак, и был, конечно, очень тепло встречен ими, однако ответа на общий вопрос: «А почему так мало?» — и совершенно четко прочитанное мной в глазах работяги Блая: «Дяденька, добавить бы надо!» — найти не смог и оставил собак в полном недоумении. В их голодном поскуливание слышалось: «А стоило ли тебе, дорогой, ради такого небольшого кусочка вообще вылезать из палатки и дразнить нас?» Мне только оставалось повторить им, махнув в сторону задымленного снегом горизонта, самому надоевшие за последние дни обещания относительно мифического склада, где должно быть много, очень много еды. Конечно, голодные собаки — зрелище не из приятных, усугубляемое, кроме того, осознанием собственного бессилия. Я вспомнил, как голодали они в Гренландии, особенно в последние дни, когда корм был на исходе. Но тогда хоть погода была и мы двигались, зная, что с каждым днем, с каждым часом приближается тот момент, когда мы сможем их полноценно покормить. Здесь же приближение желанного момента не зависело от нас, и с этим трудно было смириться. Я пошел в палатку к Дахо, где мы с горя выпили подряд несколько чашек кофе. Когда я вернулся домой, то застал Уилла в прекрасном расположении духа. Он вымыл голову, побрился и поэтому сиял как новенький доллар. «Готовлюсь к завтрашнему выходу», — заявил он. Я постучал по дереву, чтобы не сглазить, и мы заснули.
Одна из самых холодных ночей. Всю ночь ветер более 30 метров в секунду при температуре ниже 30 градусов. Под утро нырнул в мешок с головой, так как стал уже подмерзать. К утру ветер ненадолго утих, температура повысилась до минус 27, но горизонт вновь не внушал доверия. Но сегодня нам было уже не до этих нюансов. Погода, несмотря на вновь начавшийся ветер, все же позволяла выйти из палатки, провести раскопки и снять лагерь, а уж дальше мы знали, что делать. Выйти удалось около 9 часов. Продолжалась поземка от северо-запада, и видимость то уменьшалась до 100 метров, то немного увеличивалась, и тогда мы со своей привычной третьей позиции могли видеть идущую впереди упряжку Джефа. Местность, по которой мы шли и которую могли видеть в редкие минуты «просветления», представляла собой плоскую белую равнину, слегка всхолмленную застругами и снежными переду вами, протянувшимися главным образом в направлении господствующих здесь западных и северо-западных ветров. Вся эта поверхность имела ощутимый уклон к востоку, вследствие чего я, идущий справа от нарт, постоянно скатывался к ним и мое левое крепление, цепляясь за задник правого полоза, то и дело расстегивалось.
Часов в одиннадцать впереди по курсу мы увидели вынырнувшую из облаков огромную сахарную голову вершины одного из холмов Лайнс. Она нам показалась очень высокой. Когда мы подошли поближе, то увидели, что холм этот с большой натяжкой можно назвать холмом (разумеется, по нашим земным понятиям). С моей точки зрения, он скорее походил на гигантский утес с обрывистыми краями и свисающими с них языками ледников. Этот утес как будто сдерживал обтекающий его с юга и юго-запада ледник, упирающийся в него крутой высокой белой волной. На эту волну нам и предстояло взобраться. Там, где ледник наталкивался на скалу, была видна густая сеть огромных трещин. Немного погодя мы различили слева еще несколько вершин пониже. Это все были холмы Лайнс. Наш склад должен был, по словам Джефа, находиться правее, то есть западнее самого западного, ближайшего к нам, холма. Поднялись на ледниковый гребень, одновременно продолжая скатываться влево. Гребень венчал невысокий, но крутой снежный вал, тянувшиеся от подножья холма к западу насколько хватало глаза. Этот своеобразный бруствер обрамлял закрытую мостом широкую трещину. Джеф осторожно перешел по мосту на другую сторону трещины и скомандовал оттуда Тьюли: «Вперед!» Собаки бросились за ним, но недалеко: нарты уперлись в снежный бруствер и остановились. Я и Жан-Луи спешились, то есть сняли лыжи, и пошли помогать Дахо переправить нарты. Уилл и Кейзо остались с собаками, готовыми сорваться с места без всякой команды, что в этом районе было не очень желательно. Общими усилиями мы с Этьенном приподняли передок нарт, а Джеф в то время вновь скомандовал «Вперед!». Дахо толкал нарты сзади, и через полминуты упряжка благополучно пересекла трещину. Переправив таким же образом остальные упряжки, мы вышли на плоскую вершину гребня. Ветер усиливался и видимость, столь нужная нам сейчас видимость, опять ухудшилась до 150 метров. Где-то здесь должен был быть склад!
