Работы с феста "Семь мгновений Палпатина", ключи - названия глав.
========== Ваза ==========
— А вот это — новая работа Пли-тча, — Палпатин показал на постамент в средине коридора. Ему нравилось показывать коллекцию Вейдеру — даже, пожалуй, больше, чем ценителям. Он сам был ценителем, их мнение он знал и так. Мнение Вейдера же… Он спрятал даже мысль об улыбке.
Вейдер медленно обошел вокруг постамента, сцепив руки за спиной, на достаточном расстоянии, чтоб не задеть экспонат даже случайно. Ментальные щиты его были подняты — и ничего сквозь них не ощущалось, кроме очень вежливого интереса.
— Это — что?
— Ваза, разумеется, — Палпатин позволил себе показать неудовольствие недогадливостью. Нарочитое. Его поняли. Вейдер склонил маску к плечу.
— Согласно какому определению? — спросил он. — Из нее упадет все, что туда ни положат.
Палпатин шумно вздохнул.
…не пережать бы и не испортить удовольствия…
— Это ваза для единственной былинки травы эле. Символика обрамления, видишь ли…
И с изумлением ощутил от Вейдера совсем нежданный всплеск веселья. Поднял брови.
— Я ошибся, или же ты, незаметно для меня, проникся современным искусством и символами зитанской культуры?
Вейдер поклонился.
— Увы. Я далек от таких тонкостей. Я подумал о человеческой, — он отчетливо хмыкнул, — символике плодородия.
Палпатин моргнул. Посмотрел на вазу. Моргнул снова.
— Могу ли я идти, повелитель?
Палпатин кивнул, а когда остался один, обошел вокруг постамента.
И ничего кроме разнузданной человеческой символики плодородия увидеть в вазе не смог.
Даже медитация не помогла.
========== Плакат ==========
— Хм, — сказал генерал Скайуокер.
Канцлер Палпатин при виде образцов новой пропагандистской кампании ничего не сказал. Слова как-то… меркли. Перед.
Помолчали.
— Ну хорошо, — сказал генерал. — Мою рожу можно ставить только на плакат фильма ужасов, так что я даже где-то понимаю… Они этим сладким мальчиком, надеюсь, не призывников собираются завлекать?
— Спонсоров. — Палпатин откашлялся. С голо-плаката над столом белозубо улыбался «генерал Скайуокер» — молодой, красивый. В новенькой декоративной броне. С локонами по плечам.
Настоящий генерал Скайуокер — стриженый под шлем немолодой мужик с лицом в шрамах, — скрестил руки на груди и склонил голову к плечу.
— Если спонсоров — тогда сойдет. Мальчик хоть в порнухе не засветился?
— Они утверждают, что это сгенерированный искусственно образ на основе ваших, друг мой, записей.
— Врут, — генерал хмыкнул. — Такого личика у меня и в двадцать не было. Ну да Сила с ними. Бабло — это святое. Я в этом, — он явно проглотил эпитет, не подобающий кабинету Канцлера Республики, — не понимаю одно. Ладно я. Но вы-то почему такой… хм…
— Это — «олицетворение будущей победы», — процитировал описание кампании Палпатин.
— Красное, синее, белое и кубическое?
— Боюсь, друг мой, у меня нет для вас ответа.
— Распустили вы ваших интеллигентов, канцлер. Давайте, я с ними поговорю?
— Бюджет уже потрачен. — Думать о бюджете, ухнутом в пропаганду, было тоскливо. И хотелось убивать. Желательно превентивно. Желательно, полгода назад.
— Это ничего, — Скайуокер плотоядно ухмыльнулся. — Чтоб мне поставщик такую халтуру сбагрил, не бывать тому. Живо все исправят.
— Это художники, — Палпатин поморщился. Хорошие художники не шли в пропаганду, несмотря на льготы и деньги. Большое упущение, нужно исправить, непременно. — Если они разбегутся от вас в ужасе — где сейчас новых брать? Старт кампании нельзя перенести.
— Никто не разбежится, — сообщил Скайуокер. — Я им просто поставлю правильное техзадание.
В финальном варианте кампании «олицетворения будущей победы» не оказалось. Оказалась — пусть стилизованная, — зато узнаваемая и полная достоинства фигура канцлера в полный рост.
И карикатуры на сепаратистов. Красные, синие, белые и кубические.
========== Редактор ==========
Свои речи канцлер Палпатин писал сам. Об этом знал каждый в его секретариате, как и о том, что править их после было не нужно. Объективно не нужно — редактор секретариата их, разумеется, просматривал. Как такое возможно никто не знал, но никто и не удивлялся: канцлер Палпатин был, несомненно, необычайным человеком.
С речами Палпатин работал в кабинете — в закрытой его части. Затворив все двери, затемнив окна. Сев на пол в окружении артефактов и разложив перед собой отпечатанную речь он погружался в медитацию.
Он с детства носил множество лиц — и некоторые пора было уже назвать субличностями. Прогрессивный и демократичный политик Канцлер, любящий интриги и горящий холодом Ситх, гедонист и ценитель искусства Набуанец…
И тот, кого боялись они все. Жестокий садист, непримиримый и безжалостный, одним словом умеющий уничтожить человека, заставить кого угодно рыдать от презрения к себе.
Редактор.
***
Пришедший на прием к Канцлеру раньше времени магистр Винду вздрогнул и покосился на дверь. Не оттуда ли плеснуло Темнотой чернее черного? Столько отчаяния…
Да нет. Показалось.
========== Чиновник ==========
Кем он хочет стать, когда вырастет, Кос Палпатин знает с семи лет.
— Законодателем, — неизменно отвечает он на вопрос родни и друзей отца. Те неизменно же смеются, ерошат ему волосы и кивают отцу.
