и делаю вывод – не настоящее всё, бутафория. Только не смертью друзья и близкие отнимаются, а рассеиванием одной иллюзии при наплыве другой. Смерть бы все иллюзии разрушила. Есть только иллюзорная же смерть, как иллюзорная жизнь.
Мамочка, ну, зачем ты меня родила?! А зачем я родила? Всё затем же – чтобы ассоциировать себя с кем-то ещё. Мало мне было других иллюзорных проблем.
Хочется жить, поэтому создаёшь ассоциации. Когда же понимаешь, что они временны, то есть иллюзорны, то, либо создаёшь новые, либо хочешь умереть вместе с рассеиванием иллюзий. Разочаровываешься в видимости бытия. Одной видимостью разочаровываешься и тут же очаровываешься следующей.
А в свете гипотезы, что живу из одного сна в другой сон, то есть, умирая как бы в одной видимости жизни, моё сознание, не имеющее, кстати, т. н. материального носителя, создаёт себе иную видимость, мне страшнее и быть не может, наверное. Оно, сознание, видишь ли, так развлекается. И я, соответственно, то мужчина, то женщина, то зверюшка, то лягушка, то мусоропровод в Чернобыле десять лет спустя после взрыва реактора.
И я снова и снова возвращаюсь к прочитанному в Акафисте:
Странницы и пришельцы вси есмы на земли сей,
по глаголу апостолову: беды от врагов,
беды от сродник, беды от лжебратии терпяще
в лишениих многих и скорбех.
(Кондак 8)
Все житие наше на земли
болезненно и печали исполнено
от клеветы, досаждения, укорения
и иных многовидных бед и напастей:
немощствует бо тело,
изнемогает и дух наш.
(Икос 8)
И чем же эта женщина, тем более дева, может порадовать?!
Ветии многовещаннии недоумеют,
киими словесы скорбящия утешати,
но Сама, Владычице,
возглаголи сердцам нашим утешение,
благодати Твоея лучами
облак скорби нашея
и мрак уныния разгоняющи
(Икос 9)
Спасти хотяй род человеческий
от вечныя муки и непрестающия скорби,
Человеколюбец Господь
в приснодевственную утробу Твою вселися
и Тебе, Матерь Свою,
дарова погибающим в помощь,
покров и защищение,
да будеши печальным утешение,
скорбящим радование, отчаянным надежда,
вечныя муки Своим ходатайством избавляющая
и к небесному веселию приводящая всех,
верно вопиющих Сыну Твоему и Богу нашему:
Аллилуиа.
(Кондак 10)
Да ничем, в общем-то, заменой одной иллюзии на другую:
Радуйся, пламень страстей изменяющая;
радуйся, мрак искушений прогоняющая.
(Икос 10)
Радуйся, сильным Твоим заступлением от всех бед нас избавляющая;
радуйся, от труса и потопа нас защищающая.
Радуйся, от глада душевнаго и телеснаго нас снабдевающая;
радуйся, огнь росою молитв Твоих угашающая.
Радуйся, от смертнаго губительства нас спасающая;
радуйся, в бранех крепкая помощнице.
Радуйся, от нашествия иноплеменных нас ограждающая;
радуйся, от междоусобныя брани охраняющая.
Радуйся, плавающих легкое по водам прехождение;
радуйся, путешествующих добрая водительнице.
Радуйся, пленных свобождение;
радуйся, от належащаго праведнаго прещения Божия скорое избавление.
(Икос 11)
И т. д. и т. п. Пленных воистину не освобождает, а меняет один плен на другой в рамках одной и той же иллюзии. Как она, так и её еврейский сын, ничем не в силах никому помочь. Тем паче, что и нет никого, кроме меня одной, одного… в общем сознания.
