Но как только мы свернули за угол на узкую частную дорогу Гарри, все мысли, которые у меня когда-либо были до этого момента, вылетели головы.
Потрясенная, я подалась вперед, глядя на машину, придавленную упавшим деревом.
Седан выглядел так, словно врезался лоб в лоб в дерево, которое и обрушилось на него.
– Э-э, мисс Хьюго… – начал Ник.
– Вижу, – бросила я, не желая слышать слова, подтверждающие, что это не оптическая иллюзия, что это на самом деле.
Он прижался к обочине, и я услышала скрежет веток со стороны водителя, когда мы припарковались. Я застыла, положив руку на дверную ручку. Ник выскочил и побежал.
Я открыла свою дверцу и опустила ноги на землю. Ник остановился, пытаясь понять, можно ли открыть дверцу пострадавшей машины. Я прошла прямо к дереву, заглянула внутрь через ветровое стекло и увидела то, чего боялась и во что не хотела верить.
Гарри сидел, навалившись на руль.
Я оглянулась и увидела на пассажирском сиденье молодого мужчину.
Считается само собой разумеющимся, что, оказавшись в ситуации надвигающейся катастрофы, человек теряется и впадает в панику. Но почти каждый, кто действительно испытал нечто подобное, скажет, что паника – это роскошь, которую ты не можешь себе позволить.
В такой момент ты действуешь, не задумываясь, делаешь все, что в твоих силах, используя имеющуюся информацию.
Когда все кончается, ты кричишь. Ты плачешь. И спрашиваешь себя, как прошел через это. Потому что чаще всего в случае реальной травмы мозг не очень хорошо справляется с запоминанием. То есть камера включена, но никто ничего не записывает. И когда потом ты хочешь просмотреть пленку, вдруг оказывается, что на ней почти ничего нет.
Вот что я помню.
Помню, как Ник взломал дверцу.
Помню, как помогала вытаскивать Гарри.
Помню, я подумала, что его нельзя перемещать, чтобы не нанести дополнительную травму.
Но и просто стоять в стороне и смотреть на лежащего на руле Гарри я не могла.
Помню, как держала Гарри на руках, а он истекал кровью.
Помню глубокую рану на брови и густой ржаво-красный цвет залившей половину лица крови.
Помню порез в том месте, где ремень безопасности рассек нижнюю часть шеи.
Помню два зуба, лежавших у него на коленях.
Помню, как качала его.
Помню, как говорила: «Останься со мной, Гарри. Останься со мной. Ты да я…»
Помню другого мужчину рядом со мной. Помню, Ник сказал, что он мертв, а я подумала, что живой так выглядеть не может.
Помню, как у Гарри открылся правый глаз, и это наполнило меня надеждой. Белок казался таким ярким на фоне темно-красной крови. Еще я помню, что от него пахло бурбоном.
Поразительно, но едва осознав, что Гарри, возможно, выживет, я поняла, что нужно сделать.
Машина была не его.
Никто не знал, что он здесь.
Мне нужно доставить его в больницу и убедиться, чтобы никто не узнал, что он был за рулем. Я не могла позволить, чтобы его отдали под суд за непредумышленное убийство в результате автомобильной аварии.
Я не могла допустить, чтобы моя дочь узнала, что ее отец сел пьяным за руль и убил кого-то. Убил своего любовника. Убил человека, который, по его словам, показал ему, что он снова может любить.
Я попросила Ника помочь мне посадить Гарри в нашу машину. Я заставила его помочь мне посадить другого мужчину в седане на водительское сиденье.
Я выхватила из сумки шарф и начисто вытерла руль, вытерла кровь, вытерла ремень безопасности. Я стерла все следы Гарри.
А потом мы отвезли Гарри в больницу.
Оттуда, вся в крови и слезах, я позвонила в полицию с телефона-автомата и сообщила о несчастном случае.
Повесив трубку, я обернулась и увидела Ника, сидящего в приемной со следами крови на груди, руках и даже на шее.
Я подошла к нему. Он встал.
– Тебе нужно домой, – сказала я.
Ник кивнул, он все еще был в шоке.
– Ты можешь добраться до дома? Хочешь, я тебя подвезу?
– Не знаю.
– Тогда я вызову тебе такси. – Я взяла сумочку, открыла и вытащила две двадцатки. – Этого должно хватить.
– Хорошо.
– Ты поедешь домой и забудешь все, что произошло. Все, что ты видел.
– Что мы сделали? – Он посмотрел на меня. – Как мы… Как мы могли…
– Ты позвонишь мне, – продолжала я. – Я сниму номер в отеле «Беверли-Хиллз». Позвони мне туда завтра. Утром, как можно раньше. Не говори об этом ни с кем, пока не поговоришь со мной. Слышишь?
– Да.
– Ни с матерью, ни с друзьями, ни с таксистом. У тебя есть девушка?
Он покачал головой.
– Сосед по комнате?
Он кивнул.
– Ты скажешь ему, что нашел на улице мужчину и отвез его в больницу, хорошо? Это все, что ты говоришь, и только в том случае, если тебя спросят.
– Хорошо.
Он кивнул. Я вызвала такси, подождала вместе с Ником, пока оно приедет, и посадила его на заднее сиденье.
– Что ты сделаешь завтра утром первым делом? – спросила я через опущенное окно.
– Позвоню тебе.
– Хорошо. Если не можешь уснуть, подумай. Подумай о том, что тебе нужно. Что тебе нужно от меня в качестве благодарности за то, что ты сделал.
Он кивнул, и такси отъехало.
На меня смотрели во все глаза. Эвелин Хьюго в брючном костюме, вся в крови. Больше всего я боялась, что сюда нагрянут папарацци.
