Семь мужей Эвелин Хьюго полностью

Я полюбила Коннор с того самого момента, когда она впервые взглянула на меня. Мне даже казалось, что она чем-то похожа на Селию – много волос и ярко-голубые глазки.

Коннор всегда хотела есть и не любила оставаться в одиночестве. Ей ничего не было нужно, кроме как целыми днями лежать у меня на руках и спать. И она просто обожала Гарри.

В первые месяцы после рождения Коннор Селия снялась в двух фильмах подряд, причем съемки проходили не в городе. Я знала, что один из этих фильмов, «Покупатель», пришелся ей по душе. Но другой, о мафии, был из разряда тех, в которых она терпеть не могла сниматься. Вдобавок к мрачной атмосфере жестокости съемки длились восемь месяцев, четыре – в Лос-Анджелесе и еще четыре – на Сицилии. Когда ей поступило предложение, я думала, она откажется. Но Селия согласилась, и Джон решил поехал с ней на съемки.

Пока их не было, мы с Гарри жили почти как традиционная семейная пара. Гарри готовил мне яичницу с беконом на завтрак и набирал ванну. Я кормила ребенка и меняла пеленки почти каждый час.

Конечно же, нам помогали, и Луиза следила за порядком в доме. Она меняла простыни, занималась стиркой и убирала за всеми нами. А в ее выходные эти обязанности ложились на плечи Гарри.

Именно Гарри неустанно повторял, какая я красивая, хотя мы оба знали, что в былые времена я выглядела и получше. Именно Гарри прочитывал мне один за другим сценарии, чтобы я могла выбрать для себя что-то интересное, как только Коннор повзрослеет. Именно Гарри засыпал рядом со мной каждую ночь, держа меня за руку, и именно он всегда успокаивал меня, когда я закатывала истерики, что я плохая мать, например, когда я случайно поцарапала Коннор щеку, купая ее в ванной.

Мы с Гарри всегда были близки, я всегда считала его членом семьи, но именно тогда я впервые почувствовала себя настоящей женой. Я чувствовала, что я действительно замужем. И за это я полюбила его даже больше. Те дни, которые мы проводили вместе с Коннор, сблизили нас так, как я не могла представить. Он был со мной и в горе, и в радости.

Именно тогда я начала верить, что друзья назначены нам судьбой.

– Если у людей и правда есть родственные души, – сказала я ему однажды, когда мы сидели с Коннор на террасе, – то ты определенно моя.

Гарри был в одних шортах, без футболки. Он держал на руках Коннор. Он не побрился тем утром, на лице была легкая щетина. На подбородке проступали седые волоски. Глядя на них, я вдруг поняла, насколько же они похожи. У Коннор были его длинные ресницы и пухлые губы.

Гарри одной рукой держал Коннор, а другой приобнял меня.

– Сейчас я абсолютно уверен, что ты нужна мне больше, чем кто-либо другой в целом мире. Разве что за исключением…

– Коннор.

Мы улыбнулись.

С тех пор так оно и было всегда. Единственным исключением для нас всегда была Коннор.

Селия и Джон возвратились со съемок, и все вернулось в прежнее русло. Селия жила со мной. Гарри жил с Джоном. Коннор была у меня, но Гарри мог проведать нас в любое время.

Но в то утро, как раз когда Гарри должен был зайти на завтрак, Селия надела халат и отправилась на кухню сварить овсянку.

Я спустилась вниз, все еще в пижаме, и нянчилась с Коннор, когда пришел Гарри.

– О, – сказал он, заметив сковородку в руках Селии; остальную посуду мыла Луиза, – а я хотел сделать яичницу с беконом.

– Уже все готово, – сказала Селия, – я сделаю овсянку для всех. Тебе тоже хватит, если хочешь.

Гарри растерянно посмотрел на меня. Я так же растерянно взглянула на него.

Селия помешала кашу, потом взяла три тарелки и поставила их на стол. Кастрюлю она отправила в раковину, чтобы ее потом помыла Луиза.

Мне вдруг пришло в голову, что мы живем по какой-то странной системе. Мы с Гарри платили зарплату Луизе, но Гарри даже не жил в этой квартире. Селия и Джон платили ипотеку за дом, в котором жил Гарри.

Гарри сел за стол и взял ложку. Мы одновременно начали есть. Когда Селия отвернулась, мы украдкой переглянулись и поморщились. И хоть я едва ли могла прочесть по губам то, что пытался сказать Гарри, я прекрасно поняла, что он имеет в виду.

Безвкусная.