– Этот человек говорит правду, сынок. Если бы злые чары не лишили меня рассудка, я бы тоже об этом вспомнила. – Ее лицо снова исказилось, а ветер с моря усилился, словно сам океан тяжело вздыхал. – Но я не понимаю, почему я? Почему он захотел отомстить мне?
Я почувствовал смертельную слабость. Я понял, что тень смерти была послана вовсе не Элен. Она предназначалась мне. Но из-за меня – из-за моей глупости, легкомыслия, опрометчивости – неизлечимый недуг поразил мою мать. Я должен был послушать Каирпре! Ни за что на свете не следовало приводить ее на этот остров.
– Рита Гавр приберегает эту штуку для тех, чья смерть должна доставить ему особенное удовольствие, – нараспев гудел Бамбелви. – Потому что это смерть медленная, мучительно медленная. И ужасная. Настолько, что не описать словами. Человек, пораженный тенью, страдает целый месяц, в течение четырех фаз луны, прежде чем, наконец, умрет. Но я слышал, что последние минуты перед смертью доставляют жертве больше мук и терзаний, больше невыносимой, нестерпимой боли, чем весь предыдущий месяц.
И снова Элен застонала, скорчившись, поджав колени к груди.
– Хватит! – я замахал руками на зловещего шута. – Прекрати! Ты хочешь, чтобы она прямо сейчас умерла от страха? Лучше придержи язык – если тебе, конечно, не известно противоядие или лекарство.
Бамбелви отвернулся, качая головой.
– От этой напасти нет лекарства.
Я начал развязывать мешочек с травами.
– Может быть, здесь найдется что-нибудь…
– От тени смерти нет спасения, – мрачно повторил шут.
– Нет, лекарство должно быть, – возразила Риа, опустившись на колени рядом с матерью и погладив ее по голове. – От любой болезни есть лекарство, какой бы страшной она ни была. Нужно просто разгадать загадку раны.
На краткое мгновение лицо Элен просветлело.
– Она права. Возможно, есть способ исцелить меня. – Она некоторое время внимательно смотрела на Рию, потом слабыл голосом спросила:
– Как тебя зовут, девочка? И откуда тебе известно так много об искусстве врачевания?
Риа похлопала по своей одежде из листьев и лиан.
– Деревья Друмы научили меня. Они – моя семья.
– А как тебя зовут?
– Большинство людей называют меня Риа. Только лесные эльфы еще помнят мое полное имя – Рианнон.
На лице матери отразилась боль – но мне показалось, что это была не физическая боль, а душевная. Может быть, она вспомнила о горе, испытанном давным-давно, в прошлой жизни. Но она ничего не сказала. Лишь отвернулась и взглянула на туман, клубившийся над побережьем.
Риа склонилась над ней.
– Прошу, скажи мне свое имя.
– Элен. – Она взглянула в мою сторону. – Хотя меня также называют Матушкой.
Я почувствовал себя так, словно в сердце мне вонзилась отравленная игла. Она до сих пор не понимала, что несчастье произошло по моей вине. Что я позволил ей появиться здесь, не послушавшись настоятельных предупреждений Каирпре. Что я пытался в своей гордыне и невежестве вести себя как волшебник, хотя на самом деле был всего лишь глупым, самонадеянным мальчишкой.
Риа продолжала гладить Элен.
– У тебя начинается лихорадка. Мне кажется, скоро тебе станет хуже.
– Обязательно станет, – заявил Бамбелви. – Все всегда со временем становится только хуже. Намного хуже.
Риа бросила на меня озабоченный взгляд.
– Мы должны как можно скорее найти способ исцелить ее, не то будет поздно.
Бамбелви начал расхаживать взад-вперед по песку, со свистом размахивая широкими рукавами.
– Слишком поздно. Когда имеешь дело с такой гадостью, даже слишком рано – это все равно уже слишком поздно.
– А может, лекарство есть, просто его никто еще не нашел, – возразила Риа. – Мы должны попробовать.
– Пробуйте что угодно и сколько угодно. Ей ничто не поможет. Все бесполезно и безнадежно. Все кончено.
Я совершенно растерялся и, не зная, что думать, метался от уверенности и оптимизма Рии к мрачному унынию Бамбелви. Нет, она ошибается, но и он тоже, лихорадочно размышлял я. И все же это было возможно, и то и другое, и смерть, и спасение… Мне хотелось верить в спасение, но я не мог избавиться от страха, что угрюмый шут прав. В небе пронзительно кричали чайки. Две птицы, описав над нами круг, приземлились на песок среди морских звезд и ракушек. Я прикусил губу. Даже если способ спасти мою мать действительно существует, мы не сможем найти его вовремя. Здесь, на пустынном пляже, в безлюдной части острова, где нет ничего, кроме песчаных дюн и вечного прибоя, нам не к кому обратиться. Никто не поможет.
Внезапно промелькнувшая мысль заставила меня поднять голову. Здесь есть одно существо, к которому можно обратиться, подумал я. Я вскочил на ноги и побежал через пляж к каменистому полуострову, наполовину скрытому в тумане. Волны накатывали на камни. Несколько раз я едва не упал, скользя по мокрому песку. Но хуже всего было то, что среди клубившейся белой мглы я не видел кучки плавника, где оставил старую мудрую раковину. Неужели очередная могучая волна смыла ее в море? Сердце упало. Теперь мне никогда не найти ее!
