Они зашли в лифт, Юля нажала кнопку нужного этажа, и двери закрылись.
– Я отзываю свое приглашение. Найду себе другого… кавалера, – она взглянула на Максима и улыбнулась.
Дальше улыбаться пришлось уже сквозь поцелуй, потому что за пару дней оба соскучились больше, чем думали. Но Юля всегда прекрасно справлялась с несколькими задачами сразу.
– Ладно, аргумент весомый, можешь прийти на бал и в спортивках. – Юля отстранилась от Максима, когда двери лифта раскрылись, но он не спешил выпускать ее из своих объятий. – Кстати, тут камеры, – хихикнула она и выскользнула в сторону своей квартиры.
Комната Юли выглядела ровно так, как Макс себе и представлял, – эдакая смесь швейной мастерской и костюмерки театра, в которой к тому же вдоль одной из стен стояла кровать. Он хотел рассмотреть всю комнату, но выхватил взглядом лишь некоторые детали: портновский манекен в углу, пробковую доску напротив кровати, швейную машинку на столе – и вновь сфокусировал внимание на своей девушке.
Что-то точно было не так, но он пока не мог понять, что именно, и из-за этого начинал переживать. Юля вела себя слишком странно даже для самой себя. Тот поцелуй в лифте – способ убедиться, что с ней все в порядке. Странный метод, вряд ли очень действенный, но слишком приятный, чтобы не попробовать.
Сама же Юля пыталась всеми силами убедить Максима, что она совершенно не переживает за саму себя и ему не нужно. Села на кровать, прислонилась спиной к стене и похлопала по свободному месту рядом с собой. Макс понял намек.
– Скажи честно, ты ведь меня не только чтобы пригласить на бал позвала.
– Да… Как бы сказать… – Она положила голову ему на плечо, радуясь, что они все же никуда не пошли. Здесь так удобно сидеть рядом, но при этом избегать зрительного контакта.
– Говори как есть. Если ты вдруг беременна и теперь боишься, что я сбегу после таких новостей, ты мне так и скажи. Я не сбегу.
– Что? Нет? – Юля рассмеялась. – Как тебе в голову могла прийти такая глупость? Мне просто угрожают в Сети, и этот псих знает, где я живу.
– Тебе что?! – Хотя Юля все еще смеялась, Максим не видел в ситуации совершенно ничего смешного. Видимо, у его девочки сдали нервы. Такими темпами у него тоже скоро сдадут. – В смысле – знает, где ты живешь?
– В прямом, – Юля взяла телефон и отправила Максиму все скриншоты, – зайди в ВК, так быстрее будет. Мне кажется, это кто-то из моих знакомых.
Пока он читал первые сообщения, Юля объясняла, почему она так считает, стараясь смотреть куда угодно, но не в экран телефона или на своего парня.
Максим читал сообщения от какого-то психа, слушал Юлю и понимал, что все же остались вещи, которым он еще может удивиться: угрозы и реакция Юли на них. Сначала молчит до последнего, а потом, когда все зашло слишком далеко, отчитывает за спортивки и смеется как ненормальная.
«Сюр какой-то», – подумал он, когда закончились сообщения. Но вслух сказал совершенно другое:
– И как давно?
– Я не помню.
– Давай без этого, посмотри в фотопленке дату, когда первые скрины сделала.
– Декабрь, незадолго до того, как мы в больницу ездили.
– И ты так долго молчала?!
– Он все это время границы не переходил. Я решила, что не стоит переживать. Забила и забыла.
– Прям вижу. «Мадам, разрешите мне сделать с вами кое-что. Ой, вы против, тогда извините. Всего хорошего», – с сарказмом процедил сквозь зубы Максим.
Он злился из-за всей этой ситуации. Но на саму Юлю – нет. Что на нее злиться? Она, похоже, и правда живет в мире розовых пони, единорогов и принцесс.
Стараясь не представлять, что могло случиться с его любимой из-за ее беспечности и его незнания, Максим продумывал, что делать дальше. Просто так это оставлять нельзя.
– Значит, так, давай без глупостей. Мы сейчас едем и пишем заявление. Надеюсь, хоть там всем будет все равно, что я спортивках. – Он услышал смешок Юли, уже совершенно не нервный, просто веселый. – Потом заведешь новую симку. Номер дашь только семье и мне.
– И Ладе с Ингой!
– Хорошо, и твоим подружкам. Больше никому. И скажи, чтобы они тоже никому его больше не давали. Если этот псих и правда кто-то из твоих знакомых, так у него будет меньше шансов узнать его и продолжить тебе написывать. И странички по возможности закрой. Надеюсь, объяснять, что нельзя открывать дверь кому попало и садиться в машины к незнакомым дядям, не надо?
– Не надо, я же взрослая девочка.
– Ага, взрослая. У которой детство в жопе все еще играет.
– Вот сейчас обидно было!
– Лучик, я тебя люблю больше всего на свете и поэтому не переживу, если вдруг с тобой что-то случится. Так что нефиг обижаться. И что ты так глупо улыбаешься? Я тебе серьезные вещи вообще-то говорю!
– Раньше ты мне ничего про любовь не говорил. И я тебя люблю, раз уж на то пошло.
Юля повалила Макса на кровать и поцеловала. Поход в полицию откладывался уже несколько месяцев. Подождет еще пару часиков. Ничего страшного.
