А через пару лет родились они с Августиной, но ничего не изменилось. Всё – Никите, ему нужнее, а девочки как-нибудь сами разберутся. Никто это вслух не озвучивал, но близняшки сами все бессознательно поняли. Они с Августиной старались быть вместе и додавали друг другу ту любовь, что не смогли получить от мамы и папы.
Еще через несколько лет они новыми планетами выстроились в «солнечную систему» их семьи. Очень рано начали учиться читать, писать и запоминать отдельные слова и фразы на языке жестов. Всё ради Никиты. Они же семья. Это в порядке вещей. Они должны держаться вместе, пусть один из них вечно тащит одеяло родительской заботы на себя.
Октябрина всегда считала, что ее сестра – Земля. Идет сразу после папы-Меркурия и мамы-Венеры. Себя же она ассоциировала с Плутоном. Где-то там, далеко. Его лишили звания планеты, а многие это даже и не заметили. Пусть они с Августиной и были близняшками и их часто путали, Октябрина всегда знала, что не дотягивает до уровня сестры.
Когда-то, когда ей было четырнадцать, на одном из семейных застолий от одного из родственников она услышала очень неприятную историю. Что когда их мама узнала, что беременна сразу двумя, хотела сделать аборт. Боялась, что они не потянут сразу троих детей, тем более когда… Но врачи ее отговорили, и в сентябре родились они. Сначала Августина, летняя девочка, которую все любили, а потом и она, холодная и суровая, как октябрь.
И как после такого не верить в натальные карты, когда их судьбы предопределены уже на этапе рождения и выбора имен?
И чем вообще эта тетка думала, когда рассказывала это подростку с неокрепшей психикой?! Уж точно не головой!
В тот день ассоциация Октябрины, что она всего лишь Плутон, даже не планета, укрепилась. И где-то рядом с ней поселилась мысль, что лучше бы ее никогда не было. Лучше бы она никогда не рождалась.
Но все это никак не отразилось на ее отношениях с Августиной и Никитой. Семья же. Вместе сильны. И прочее, и прочее, и прочее.
Когда девочкам исполнилось восемнадцать, они перебрались от родителей к Никите. И наступило недолгое затишье. Октябрина даже смогла почувствовать себя ненадолго на своем месте, но потом… Августина по непонятным причинам начала терять зрение…
Как Октябрина смогла понять, это началось еще летом перед их третьим курсом, но сестра не стала никому ничего рассказывать. Зрение ухудшалось настолько медленно, что она не обращала на это внимание и быстро адаптировалась к жизни в чуть размытом мире. К врачам не пошла, решила сама поиграть в окулиста и заказала себе через интернет несколько разных линз. И на плюс, и на минус. Ни одни не подошли, так что забила на все это и продолжила жить как живет.
Октябрина прекрасно понимала, почему сестра не хотела никому об этом говорить. Негласное правило: не тянуть внимание на себя. Пусть и Никита больше не беспомощный мальчик, а молодой мужчина с высшим образованием и работой, который вполне может вести самостоятельную жизнь.
Но рассказать все же пришлось.
Что случилось с Августиной на той стажировке в Москве, Октябрина так и не узнала. Сестра не рассказала, а она и не стала расспрашивать. Но, видимо, ее аккуратненько выкинули оттуда, когда узнали, что она плохо видит. После этого Августина поняла, что все зашло слишком далеко, и тут же рассказала обо всем семье, побежала по врачам.
Случай оказался слишком сложным. Простым подбором очков проблему не решить. Да и причину так и не нашли.
И с тех пор жизни обеих сестер начали погружаться во мрак. Для Октябрины в метафорический. Для Августины – во вполне реальный. А все внимание родителей перераспределилось уже между двумя детьми.
Плутон. Даже не планета. Убрали, и никто даже не заметил. Можно ли оказаться за бортом еще сильнее, когда ты уже там? Оказывается, можно.
Незадолго до просмотра Октябрина застала дома сцену, которая даже могла бы показаться ей очень милой и трогательной, если бы она не была так сильно обижена.
Августина уже давно перебралась в комнату к Никите, аргументируя это тем, что ей тяжело находиться так близко к мечте, которую упустила.
В тот день Октябрина застыла на пороге, ее не заметили. Никита стоял к ней спиной, а Августина на таком расстоянии уже давно ничего не видела.
Октябрина увидела, как сестра быстро на жестовом языке, то и дело смахивая слезы с глаз, объясняет, что боится, что однажды ослепнет полностью и больше никогда его не «услышит». Октябрина не надеялась увидеть ответ Никиты, но вдруг услышала его.
Она сначала не поняла, что голос раздается из динамика телефона. Она часто думала о том, как бы звучал голос ее брата, и вдруг получила ответ на этот вопрос. Нет, не магия. Всего лишь нейросети, которые так удачно совпали с ее фантазиями.
Августина заплакала, Никита ее прижал к себе и погладил по голове. Того, что рядом с ним заплакал еще один человек, они не увидели и не услышали. Октябрина убежала к себе в комнату.
А она? Как же она, задавала Октябрина себе один и тот же вопрос. А потом они внезапно сблизились с Германом. Ну как сблизились…
