Ближе я знал членов РВС фронта и армий, почему мои впечатления складывались главным образом по этим товарищам. Знакомство этих товарищей с военным делом меня, достаточно искушенного в этой специальности, сплошь и рядом удивляло. В отношении же их боевых качеств: самоотверженности, находчивости, решимости, смекалистости – они были положительно выкованы и закалены по одной школе, по одному образцу. Можно было бы привести тысячи примеров, подтверждающих сказанное. Самым же веским доказательством является то, что многие из членов РВС были позднее назначены командующими армиями и хорошо справлялись с делом управления войсками. Очень многие комиссары частей заняли посты командиров этих частей и были прекрасными командирами»[1307]. И хотя за этой высокой оценкой вполне могло скрываться стремление польстить большевистской верхушке, факт остается фактом.
Удивительно похожую оценку командовавшему войсками Московского военного округа большевику Н.И. Муралову дал бывший генерал-майор В.К. Гондель: «Как в первый, так и во все последующие мои доклады Муралову, я удивлялся, как этот, совершенно не военный человек, быстро разбирался в специально хозяйственно-административных вопросах, быстро давал им правильную оценку и делал краткое, энергичное и верное резюме»[1308]. Эти свидетельства не могут не привести к выводу о выдающихся организационных способностях и серьезном интеллектуальном потенциале высшего большевистского военно-политического руководства.
Аналогично выглядит характеристика М.В. Фрунзе его многолетним соратником, бывшим генерал-майором Ф.Ф. Новицким. По мнению Новицкого, Фрунзе «обладал удивительной способностью быстро разбираться в самых сложных и новых для него вопросах, отделять в них существенное от второстепенного и затем распределять работу между исполнителями сообразно со способностями каждого. Он умел и подбирать людей, как бы чутьем угадывая, кто на что способен…»[1309]
Важнейшим фактором победы большевиков было, с одной стороны, их внутреннее единство (единый военно-политический центр и, несмотря на отдельные разногласия, единство партийной доктрины, а также установленное декретом от 1 июня 1919 г. военное и хозяйственное единство социалистических республик, позволявшее интегрировать в эту систему новых союзников). Подобного единства не было в антибольшевистском лагере, погрязшем во внутренних конфликтах и противоречиях. С другой стороны, на победу работала способность большевиков идти на компромиссы и временные союзы даже с враждебными силами. Например, такой временный союз у большевиков существовал с анархистами «комбрига», как его именовали в РККА, Н.И. Махно, которых красное командование безуспешно пыталось весной 1919 г. инкорпорировать в РККА путем введения твердой дисциплины (достичь этого Троцкий рассчитывал путем присылки в «анархистские банды» махновцев отрядов партработников, чекистов, матросов и рабочих)[1310]. Аналогичный союз красные были готовы заключить в конце 1919 г. даже с лидером украинских националистов С.В. Петлюрой[1311]. Военно-политический союз красные заключили и с башкирскими националистами, позднее лишив их самостоятельности и упразднив башкирскую армию[1312]. На протесты башкирского лидера А.-З. Валидова Ленин ответил: «Договор, подписанный с вами, никого ни к чему не обязывает – это просто клочок бумаги… Не к лицу вам спорить о бумаге, которая некогда вынужденно была подписана…»[1313] Даже если эти слова позднее приписал Ленину сам башкирский лидер, они достаточно точно отражают отношение большевиков к своим временным попутчикам.
Как свидетельствовал впоследствии Л.Д. Троцкий, «Ленин, как и я, не был военным. Но мы пытались решать военные вопросы при помощи нашего хорошего марксистского образования, жизненного опыта и, с позволения сказать, здравого смысла»[1314].
Сильной стороной Троцкого как вождя Красной армии, несмотря на отсутствие у него военного образования, было четкое понимание стратегии Гражданской войны. В этом вопросе он значительно превосходил даже старых военных специалистов с академическим образованием, которые плохо понимали социальную природу Гражданской войны. Это превосходство Троцкого особенно ярко проявилось в ходе дискуссии о советской стратегии на Южном фронте летом – осенью 1919 г., когда главком Каменев спланировал нанесение главного удара при наступлении через казачьи районы, где красные столкнулись с ожесточенным сопротивлением местного населения. Тем временем белые добились значительных успехов на главном для них курском направлении, чем поставили под угрозу само существование Советской России. Идея Троцкого заключалась в том, чтобы отделить казаков от добровольцев путем нанесения главного удара именно на курско-воронежском направлении. Однако тогда партийное руководство его не поддержало[1315]. В конце концов, РККА перешла к реализации плана Троцкого, но это произошло лишь после несколько месяцев бесплодных попыток воплотить в жизнь план Каменева.
