Возвращаясь к вопросу о перегруженности работою строевой части штаба, надо сказать, что не только многочисленность подчиненных генералу Бредову частей усложняла наши обязанности: малое количество конных ординарцев и паралич железной дороги, ведшей в тыл, крайне ограничивали возможность пересылки бумаг (приказов, донесений и т. п.), а потому приходилось прибегать к телеграфным разговорам, требующим много времени, в особенности если собеседник, вместо исчерпания каждой темы понаособь, пытается говорить сразу на 2–3 темы. Телеграфный аппарат стоял в купе, смежном с моим, и я во всякое время дня и ночи (если не был в поле) подходил к аппарату. За это генерал Кусонский[1625] (начальник штаба группы генерала Юзефовича) прозвал меня «бессонным мальчиком» (мальчиком – за мою моложавость) – он мне об этом сказал в Париже лет через 20, когда мы с ним «вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они».
Полтавский отряд на протяжении похода на Полтаву и Киев увеличивался в своем составе и стал по силе равен армейскому корпусу. То прибывавшие, то убывавшие войсковые части и соединения силы разного качества: начиная от великолепной кавалерийской бригады генерала Барбовича[1626] и Белозерского полка (полковник Штейфон[1627]) и кончая грабительскими: бригадою пластунов полковника Белозерцева и Волчанским партизанским отрядом (капитан Яковлев[1628]).
7-я пехотная дивизия впитала в себя в Одессе много офицеров 15-й пехотной и 4-й стрелковой дивизии, боевое качество которых было выше похвал; третий полк дивизии – 42-й Якутский – тоже имел достаточно офицеров для замещения опытными командирами должностей командиров вплоть до отделенных.
Иначе выглядела Сводно-гвардейская бригада генерала Штакельберга[1629]. Гвардия восстановила все свои бывшие полки, хотя бы офицеров хватало лишь на штаб, одну роту и хозяйственную часть. При крайне малом числе офицеров и при пополнении преимущественно пленных красноармейцами, генерал Штакельберг допустил посменное пребывание офицеров в строю – часть офицеров отдыхала в обозах и даже на южном берегу Крыма, где были некоторыми из этих символических полков арендованы дачи. Боевая сила бригады была незначительной – около 3-х батальонов и конный дивизион, составленный из полковых команд разведчиков, – и вся она была подчинена артиллеристу (закончил академию Генерального штаба по 2-му разряду) полковнику Сакс[1630]; генерал же Штакельберг командовал небоеспособными ротами бригады (символическими полками) и обозами, а также служил посредником между штабом Полтавского отряда и полковником Сакс, отличным, надо признать, тактиком.
Гвардейская бригада мной раз проявляла высокий боевой порыв, иной же раз не могла решить и легкой боевой задачи – полагаться на нее было очень трудно.
Переяслав, куда шофер нас с генералом сонными едва не доставил, был захвачен молодецким набегом конно-разведческого дивизиона полковника Сакс. Гвардейцы на рассвете неожиданно ворвались в город, овладели пушками, стоявшими на главной площади, и стали из них стрелять по окружающим домам, где спали матросы. Часть матросского полка была порублена здесь же, другая отошла к Днепру и потонула в нем. Говорят, что никто не спасся. Гвардейцам досталось знамя и пушки.
Но это молодецкое дело имело для нас плохие последствия. Предвидя, что сражение за Киев будет тяжелым, генерал Бредов решил сделать у Борисполя трехдневную остановку, чтобы дать войскам хороший отдых, а затем, сделав тридцативерстный переход, вдруг оказаться перед красной позицией, прикрывавшей киевские мосты, – можно было надеяться, что неприятель, успокоенный нашей остановкой у Борисполя, будет застигнут до некоторой степени врасплох. Однако гвардейцы, воодушевленные переяславской победой, решили таким же манером взять и Киев – конный дивизион, без ведома генерала Бредова, кинулся к переправам, был отбит, ввязался в бой; ему на помощь подоспели батальоны полковника Сакс; но их положение у дер. Бровары стало опасным, и полковник попросил подмоги – генералу Бредову пришлось двинуть весь Полтавский отряд в сражение, разыгравшееся не так, как задумал генерал, а как оно развивалось в результате постепенного усиления вражеских войск, прилагавших все усилия, чтобы прикрыть эвакуацию из Киева по Черниговскому шоссе.
Из Киева большевики уходили по Черниговскому шоссе. Чтобы мы его не перерезали (мы уже приблизились к нему вплотную), красное командование бросало против нас каждую войсковую часть, перешедшую из Киева по мосту на восточный берег Днепра; эта войсковая часть под нашим ударом быстро изнемогала, и ее отводили на Чернигов, а на ее место становились новые, свежие полки из Киева. Мы не имели резервов, наши полки были уже измучены боем, а против них каждый день вырастали свежие силы врага.
