За очень небольшим исключением (Моторный, Саламаха[2098] и два обер-офицера), пленные – природные казаки и, несмотря на свои чины, являются людьми малоинтеллигентными и даже мало развитыми. Полковник Еремин имеет среди пленных казаков родного брата, который равно ничем не отличается от своего брата-офицера. Моторнов (по-казачьи [ – ] NB), быв[ший] дежурный генерал, полковник Саламаха, окончивший академию Генерального штаба (первый старую, второй – в Сибири), резко отличаются от остальной «армейской среды». В большинстве своем пленные, выступив однажды против советской власти (в Уральске, Сызрани, Симбирске), продолжали войну в полной уверенности в своей правоте. Мотивы выступления везде одни и те же: оскорбление офицерства в первые дни революции, отсутствие веры в силы пролетариата и пр. Среди офицеров есть люди, «выступившие на защиту родины от германского нашествия». Лицо, заявившее последнее, – кадровый офицер, окончивший военное училище, средних лет, производит серьезное впечатление. Резкой чертой всех опрошенных является их нежелание во время Гражданской войны задуматься над политическим положением страны. В политическом отношении это все совершенно безграмотные люди, слепо повторявшие зазубренные в кадетских корпусах, военных училищах и полках и казавшиеся им истинными фразы. Большинство оправдывают свою политическую безграмотность тем, что они «люди военные, что начальство приказывало, то и исполняли». Находясь на ответственных должностях, участвуя продолжительное время в Гражданской войне и будучи в полной уверенности в неминуемой «мучительной» смерти в случае пленения, пленные, бросив свои семейства в Ф[орте] Александровском, решили бежать в Персию, Хиву или Бухару, безразлично куда, лишь бы не попасть к красным; и, безусловно, если бы не случайность, в плен бы не сдались. Насколько позволяют судить личные разговоры и документы (дневник сестры милосердия), изумление пленников при виде гуманного отношения красноармейцев к недавним заклятым врагам было крайне велико. Моторнов передает, что фраза, сказанная ему одним рядовым красноармейцем, принесшим хлеб: «Ешь, ты хоть и генерал, а человек больной», никогда не будет им забыта. Еще более поразило отношение высшего командного состава в Ташкенте и полученное обмундирование. Уральцы откровенно заявляют, что подобного отношения к пленным у белых не бывало и не могло быть. На мой вопрос: «Как было бы поступлено в Уральской армии с пленными лицами командного состава Красной армии» Моторнов откровенно ответил: «Более чем вероятно, что были бы расстреляны, а партийные обязательно». Более чем убедившись в мощи Красной армии, пленные в настоящее время изъявляют желание честно служить советской власти. Характерной[2099] является просьба коренных казаков предоставить им возможность служить в строевых кавалерийских частях и трудно скрываемое желание иногородних (даже кадровых офицеров) уйти подальше от всего, что имеет отношение в военному делу.
Должен отметить как общее явление откровенность, с которой пленные рассказывают о своем участии в борьбе с советской властью.
Донося о всем вышеизложенном, считаю необходимым:
1) пленных офицеров бывшей Уральской армии, как лиц, игравших активную роль в организации борьбы с советской властью, оказывавших сопротивление до последней возможности и хорошо знакомых еще не совсем успокоившемуся «Яицкому войску», выслать в пределы Центральной России, где после усиленной политической обработки заставить на деле, в борьбе с иноземцами, искупить свою вину и доказать преданность рабоче-крестьянскому правительству.
2) По отношению рядовых казаков применить ту же меру, так как лишь одна слепая преданность своим офицерам заставляла переносить лишения и совершать тяжелые походы по Закаспию.
3) К сестрам милосердия, служившим буржуазному правительству с начала революции и являвшимся спутницами веселых и грустных дней бывшего штаба Уральской армии, применить ту же меру.
Приложение[2100]: Показания быв[шего] начштаба Уральской армии б[ывшего] ген. Моторнова. 2) Его же «Краткая аттестация на быв[ших] офицеров Уральской армии».
Начальник разведывательного отделения штаба Туркфронта[2101]
РГВА. Ф. 110. Оп. 7. Д. 36. Л. 21–22. Подлинник. Машинопись.
Заявление бывшего генерала П.А. Лечицкого в Московский политический Красный Крест.
3 ноября 1921 г.
3 ноября 1921 г.
Бутырская больница
Каменный корпус
Палата № 4.
В Московский политический Красный Крест Находящегося на излечении в Бутырской тюремной больнице заключенного гражданина Платона Алексеевича Лечицкого
Заявление[2102].
