Несколько месяцев назад в Ези Франческо наделил семнадцатилетнюю жену полномочиями регента. В присутствии своих капитанов Антонио Орделаффи, Сигизмондо Мала-тесты и Пьера Бруноро Сфорца поставил супругу во главе Анконской марки, доверив ей управление городом и судьбу жителей. Франческо заявил, что она наверняка справится с ответственным делом, проявив благоразумие, мудрость, великодушие и милосердие. Он также обратился к жителям Анконской марки с просьбой полагаться на Бьянку Марию в период его отсутствия и исполнять все ее указания.
Этот жест наполнил гордостью юную супругу, и она с величайшим рвением взялась за исполнение новых обязанностей в ожидании возвращения мужа. Вернувшись с новыми солдатами, которых ему предоставил антипапа Феликс V, Сфорца забрал жену с собой и отправился в Джирифалько. Однако Бьянка Мария выбилась из сил, и мысль о том, чтобы провести еще несколько месяцев в гуще военных действий, в постоянном страхе все потерять, приводила ее в ужас. У них не осталось ни гроша; Бьянке даже пришлось продать столовое серебро, чтобы прокормить и так уже немногочисленных слуг. Просить чего-то для себя она даже не пыталась, зная, что все собранные налоги уходят на военные расходы.
Девушка посмотрела на Перпетую — свою верную камеристку, которая ответила госпоже взглядом, полным тепла и нежности.
И вот мы снова ждем очередного сражения, моя дорогая подруга, — сказала Бьянка Мария. — До чего же невыносимо это ожидание! Все настроены против Франческо, и я уже не верю, что он сможет снова выйти победителем.
— Мужайтесь, ваша светлость, еще не все потеряно, я точно знаю, — ответила Перпетуя. — Не сомневаюсь, что ваш супруг сражается не жалея сил. А ведь все называют его лучшим военачальником наших дней! Не сомневайтесь, он скоро одолеет Пиччинино, и вы должны верить в него.
— Вы правы, Перепетуя, но как же тяжело бездействовать и ждать! Клянусь, лучше умереть. А хуже всего, что мое чрево по-прежнему пусто! Я совершенно никчемна.
— Не говорите так, ваша светлость, на свете нет никого добродетельнее и усерднее вас. И ваш супруг отлично это знает.
— Наверное, — согласилась Бьянка Мария, — но я сама не могу с этим смириться. Мне противно быть ущербной; хочу, чтобы муж гордился мной!
— Он и так гордится вами, ваша светлость.
Бьянка Мария внезапно поняла, что речи Перпетуи не успокаивают, а лишь раздражают ее. Нет, вины камеристки тут не было: добрая и милая девушка искренне заботилась о ней, но сейчас супруге Франческо Сфорцы не нужны были утешение и сочувствие. Ей хотелось, чтобы ее подтолкнули к действиям, обжигая словами, будто ударами кнута. Чему ее учила мать? Тому, что в ее жилах кровь Висконти! А также кровь дель Майно. А все представители этих родов могли взяться за меч и сражаться.
Она больше не станет томиться в бездействии, а лучше отправится на поле боя бок о бок с Франческо. Хватит бессмысленного ожидания. Пусть ее ранят в битве, пусть изрубят на куски, раз уж она не может родить сына! Так от нее будет хоть какая-то польза.
— Перпетуя, позовите Лоренцо, — решительно заявила Бьянка Мария. — Я надену доспехи, возьму меч и последую за своим супругом на поле боя! Я не боюсь этого жалкого отродья, что оскверняет земли, которыми мы владеем по нраву. Клянусь Господом, я буду сражаться, и пусть прольется кровь моих врагов или моя.
— Но… ваша светлость…
— Никаких возражений! — отрезала Бьянка Мария. — Пошлите за Лоренцо, вы слышали? — Наследница Висконти выпрямилась во весь рост, и в ее голосе зазвенел металл.
Ошеломленная Перпетуя побежала за оружейником.
Дон Рафаэль оглядел отряд, следующий за ним. Здесь были все лучшие люди арагонского войска. Во-первых, Диомеде Карафа — доверенное лицо короля, его советник и командующий войсками. Больше двадцати лет назад именно отец Карафы Антонио, прозванный Обманщиком за умение ловко плести всевозможные интриги, уговорил Альфонсо Арагонского прийти на помощь Джованне, правительнице Неаполя. Та в благодарность назначила Альфонсо своим наследником, но позже передумала и, подстрекаемая фаворитами, отдала эту привилегию Рене Анжуйскому, развязав тем самым новую войну.
Как бы то ни было, король ценил преданность и осторожность Карафы, а тот следовал за ним во всех походах и битвах, нередко выполняя деликатные поручения и ведя дипломатические переговоры. Любовь к искусству и общение с некоторыми известными гуманистами помогли ему развить качества, сделавшие его особенно ценным в качестве советника монарха.
Были здесь и Иньиго де Гевара, доблестный воин и талантливый стратег, и Маццео ди Дженнаро — еще один капитан, отличавшийся пылким характером, представитель одного из самых знатных родов Неаполя.
Помимо этих выдающихся людей, дон Рафаэль видел почти две сотни моряков, которых Альфонсо решил включить в отряд на случай, если уровень воды окажется выше ожидаемого. Довершали состав сорок пеших рыцарей в легких доспехах.
