Дом был типичным для жилых зданий квартала: постройка из кирпичей и камня, с нависающим вторым этажом и выступающими окнами. Нелишне добавить, что сорок лет назад эта часть города была заселена меньше, нежели сейчас, так что найти дом мне не составило труда.
Вокруг царили тишина и спокойствие. Я условным стуком постучал молоточком по наличнику, но никто не ответил. Тогда я подвигал щеколду, и, как я и ожидал, дверь открылась сама.
Внутри стоял знакомый тошнотворный запах…
Оставалось лишь поставить в известность полицию.
Несмотря на поздний час, капитан Барбери без лишних слов оседлал лошадь, я сел на круп сзади него, и, проскакав через город, мы нашли квартал таким же безмятежным, каким он был, когда я покинул его.
Переступив порог дома Джульетты, капитан тоже был поражен невыносимым запахом.
— Похоже, ты нашел ее, Гвидо.
Он взял факел, который мы привезли с собой, и быстро поднялся по лестнице. Очутившись на этаже, открыл первую дверь слева, дверь спальни.
В колеблющемся свете нам открылось зрелище, о котором предупреждал убийца: на кровати ничком лежал обнаженный и обезглавленный труп старухи. Кровь длинными черными полосками спеклась на ее спине и ногах; труп уже начал разлагаться.
— Какая мерзость! — бросил Барбери.
Преодолевая отвращение и зажав нос, я приблизился к телу.
— Кажется, это та самая женщина, чья голова оказалась в колонне Траяна. Способ, которым перерублена шея, не оставляет никакого сомнения.
Наклонившись над телом, я заметил две необычные детали.
— Вам такое встречалось, капитан?
Барбери, в свою очередь, нагнулся. Между ног убитой торчало окровавленное лезвие большого ножа.
— Орудие труда убийцы… — предположил он.
— Возможно. Но зачем втыкать его туда, да еще лезвием кверху?
— Наверное, это намек на пороки, изобличаемые убийцей у жертв: «Eum qui peccat, Deus castigat»!
— Допустим. Тогда что вы думаете об этом?
Я показал на маленькую черную штуковину в форме развернутых крыльев, аккуратно положенную между плечом и шеей мертвой.
— Похоже… похоже на мидию… Раковина мидии!
— Точно, мидия. Вскрытая и вычищенная. Нет сомнения, это еще один знак, оставленный нам убийцей. Пустая раковина мидии и нож…
В этот момент на лестнице послышался крик:
— Капитан, капитан!
В проеме двери показалось лицо солдата.
— Капитан! Мы мчались что есть духу. Со мной Альдо и Балтазар. Балтазар говорит, что знает этот дом.
Зажимая нос, из-за его спины выдвинулся Балтазар.
— Это правда, капитан. Здесь все знают его. Это дом старухи Джульетты.
Барбери раздраженно передернулся.
— Да знаю я… Нет ли чего поновее…
— Капитан, — продолжил Балтазар, — я хочу сказать… дело в том, что Джульетта не просто старуха… Джульетта — мать Гирарди, обжигальщика!
Что сказать о последующих днях?
Великое смятение охватило город, изменилась и моя жизнь.
После обнаружения тела Джульетты Гирарди уже невозможным стало и далее скрывать правду от римлян. Главный хранитель Рима, являющийся одновременно главой городской администрации и представителем народа, сделал заявление на всеобщем совете о происшедшем. Он поведал эдилам — членам городского управления, — что после убийства Джакопо Верде в колонне Марка Аврелия были совершены еще два. Первое — на Форуме в рождественский вечер, второе — в квартале Святой Цецилии, вероятнее всего, в то же время. Жертвами двух последних, совершенных с особой жестокостью, стали две подозрительные личности, отличавшиеся алчностью и сластолюбием: ростовщик Джентиле Зара и сводница Джульетта Гирарди.
Состояние трупов и надпись, обнаруженная в колонне Траяна, позволяли предположить, что все три жертвы — дело рук одного и того же преступника. И если власти посчитали нужным не предавать огласке эти трагические события, то единственно с целью не испортить рождественские праздники, избежать паники и дать возможность полиции провести расследование в спокойной обстановке.
Благодаря стараниям главного смотрителя улиц оно в кратчайшие сроки увенчалось успехом. Таким образом, главный хранитель мог с полной ответственностью заявить, что виновник найден и заключен в тюрьму. Убийцей оказался обжигальщик извести из кампо Торрекьяно, совершивший убийства в состоянии приступа безумия; кровавые и чудовищные преступления были тем более отвратительны, что среди жертв оказалась и его собственная мать. Вышеназванный обжигальщик Дона-то Гирарди в настоящий момент находится в тюрьме замка Сант-Анджело в ожидании приговора.
Так что все собравшиеся представители местной власти могли оповестить жителей своих районов, что отныне порядок восстановлен, а виновный предстанет перед судом.
Однако официальные заявления не произвели на народ ожидаемого эффекта.
Наоборот, город наполнился слухами, часто самыми вздорными, касающимися, в частности, расчленения трупов. Много говорили о каннибализме — новое словечко, в происхождении которого виноваты дикари с Карибских островов, — о черных мессах и черной магии. На стенах домов пышным цветом расцвели надписи: «Eum qui peccat, Deus castigat».
