Служанка не смогла удержаться от вскрика: мэтр сидел на отверстии, склонив голову набок. Мертвый. Штаны его были спущены до ступней, а рубашка задрана. Из груди торчала глубоко вошедшая в нее стрела. Гравюра Босха… Сомнения не было.
Я постарался не потерять самообладания. Убийца не должен был уйти далеко. Ему потребовалось время, чтобы убедиться в неподвижности мишени, выпустить стрелу, может быть, поправить положение тела. На все это нужно было время. И потом, каким образом он мог добраться до…
Я резко развернулся. В другом конце сада что-то двигалось в наступающих сумерках. Серая фигура в шляпе. Убийца убегал, преодолев ограду!
— Скорее за помощью, — приказал я Розине. — В Дом полиции, быстро!
И сам побежал. До изгороди было довольно далеко, и, пока я добежал, убийца уже скрылся из виду.
Я перелез через забор и очутился на грязной ухабистой улице. Справа от себя я увидел убегающего убийцу. Он ненамного опередил меня и, судя по всему, направлялся к Тибру. Телосложения он был скорее крепкого, но на таком расстоянии рассмотреть было невозможно: плащ его покривился от висевшего через плечо лука; затылок скрывала шляпа. Я припустился быстрее. Он же два раза подряд свернул в темные переулки, надеясь оторваться от меня. И все же я почувствовал, что нагоняю, и, продлись погоня еще минуту, мне удалось бы настичь его.
На углу следующей улочки будто раскаты грома встретили меня. Неистовое ржание и грохот копыт. Я испугался, замедлил бег… Огромная черная лошадь выскочила словно ниоткуда, на ней сидел мужчина в шляпе. Животное заметило меня в последний момент и встало на дыбы, тогда как я отскочил в сторону. Лошадь отпрянула в другую сторону, избегая столкновения, и понеслась вскачь, унося всадника в лабиринт квартала Святого Евстахия.
Первый случай поймать преступника я упустил.
— Рассказ твой поучителен, Гвидо. А все это последовательное развитие событий мне кажется хорошо рассчитанным.
— Мне тоже.
— Убийца все устроил таким образом, что сперва мы нашли утром его послание на Пасквино. Он сообщил нам имя «Ван Акен», прекрасно зная, что от него мы придем к Босху, потом рано или поздно выйдем на Мартина д'Алеманио.
— Он только не мог предположить, что все это произойдет так быстро. Если бы не репродукции в Ватикане…
— Ты проявил присутствие духа, но упустил его, увы. Твоя отвага чуть было дорого не обошлась тебе. Следует быть поосторожнее и впредь ставить меня в известность о своих намерениях.
— Дело в том, что я и подумать не мог, что застану этого типа у гравера!
— Конечно, однако теперь он тебя знает и постарается отомстить. Ты мог разглядеть его лицо, узнать походку или какую-либо деталь его одежды.
— Ничего я не успел.
— Но ему это не известно: у него есть все основания опасаться тебя.
Барбери замолчал, и это молчание сделало предостережение особенно весомым.
Капитан призвал меня в Дом полиции поздно ночью, когда его люди заканчивали опрашивать соседей гравера. Никто ничего не заметил на подступах к Пантеону, никто не смог объяснить, каким образом кто-то мог проникнуть в сад, никто не вспомнил о лошади, мчавшейся галопом по улочкам квартала. Мужчина в плаще и широкой шляпе бесследно растворился в вечерней темноте.
Итак, при свете свечей Барбери решил сопоставить наши соображения. Мы сидели одни за столом, перед нами лежали гравюра и послание.
— Я вот все думаю, капитан: как по-вашему, чего ждет от нас убийца?
— Чего он от нас ждет? Чтобы ему не мешали действовать по своему разумению, полагаю. И что римляне поднимут нас на смех…
— И тем не менее поведение его можно назвать непоследовательным. Он делает все, чтобы быть неуловимым, и в то же время постоянно старается навести нас на свой след. Какая ему нужда была отправить нам это послание до убийства д'Алеманио? Бессмысленный риск.
— Это приносит ему удовольствие.
— Возможно. Но зачем писать «Ван Акен рисует», а не «Иероним Босх рисует»?
— Этим самым он дал себе дополнительное время. Срок, в течение которого мы должны были установить тождество двух имен.
— Можно заключить, что он не так уж недооценивает нас, как кажется. Что даже уверен в наших способностях выйти на д'Алеманио, как только мы узнаем имя Босха.
— Все это не исключено. Но, честно говоря, какой нам толк от его соображений?
— Вопрос в следующем: уж не знает ли убийца о нас больше, чем нужно? Кто мы, каким образом действуем, в каком направлении идут наши поиски, как избежать их? Он наверняка работает по заранее намеченному плану, да вот только я подозреваю, что он в курсе всех наших шагов… История с гравюрой тому доказательство. Она абсолютно абсурдна!
— Абсурдна?
— Ну да. В частности, его идея закупить весь тираж, чтобы не осталось даже образца. Он приобретает гравюры, отделывается от гравера, но забывает о матрице, с помощью которой можно отпечатать бесчисленное множество экземпляров! Заплатив побольше — а это, кажется, не является для него препятствием, — он бы мог получить и ее. Ну разве не абсурдно?
— Возможно… Однако если он не вполне сумасшедший, как истолковать этот жест?
