– Тихо-тихо, он ушел. Все хорошо. Ты умница. Ты победил.
И герой дня – то есть ночи – с чувством исполненного долга гордо удаляется в опочивальню. Вспрыгивает на кровать и, развалившись прямо на подушке, сладко зевает. Пристраиваюсь тихонько на краешке, пусть себе спит – заслужил.
– Анна, привет, вы мне свой номер вчера записали… Да, это я, с котом (
Господи, какой же у нее смех!
Эсэмэска: «И давайте уже на «ты»!:)»
Так мы и живем, я и кот. Двое нас в этой большой Вселенной. Два существа, которым случайно привелось оказаться под одной крышей, принюхаться друг к другу, да и привязаться так, что теперь не развяжешься.
Я уже не представляю себе жизни без Бруно. Я привык, что меня встречают у двери, привык к басовитому мурлыканию под ухом, шерсти на одежде, громогласному «мяу». Мое расписание теперь подчинено не только собственным желаниям и планам, приходится считаться с этим маленьким дивным существом, которое мяучет, ласкается, вредничает, шипит, хулиганит, лазает где ни попадя. И, честно говоря, я не против.
А что Анна? Она любит котов. А кот – не возражает.
Каким же удивительным оказался этот фактор «К». То есть кота. Если бы не кот, мое жилище так и было бы вечно неубранным, а сам я – вечно зависающим по пятничным вечерам в барах. А теперь посмотрите, каков я стал: мало того, что умница и красавец (от скромности не помру), так еще и аккуратист, каких поискать. Будешь тут с ним неряхой – тут же и покажет, где раки зимуют. Слышишь, кот? Я говорю, какой ты молодец, к порядку приучаешь. А еще, если бы не фактор «К», я бы никогда не отправился в ветеринарную клинику и не встретил там женщину с удивительными глазами…
С котом хорошо. Без кота – плохо. Это я теперь точно знаю. Даже если все не ладится, за окном дождь и серость, а на работе аврал, ты знаешь, что придешь домой и будешь не один. Он свернется клубком на коленях. Или заснет на подушке, урча и прижимаясь теплым боком к твоей щеке. Он будет урчать и убаюкивать. Не может случиться ничего страшного и непоправимого, из всего есть выход, если только у тебя имеется кот. Самый лучший зверь на свете.
Это было начало января 1943 года. Едва ли не самое страшное и тяжелое время Великой Отечественной войны. Абсурдная жестокость Ленинградской блокады – этой затянувшейся на два года войны в войне: циничного, беспощадного акта вражеского государства против самых обычных жителей города – даже не солдат, а женщин, детей, стариков. Надежда и вера – вот и все, на что оставалось полагаться людям, из чего черпать силы для выживания и чем убаюкивать свое сознание, чтобы окончательно не сойти с ума от разрывающих сердце боли, страха и безысходности.
Прекрасный, величественный город за короткое время превратился в безмолвный призрак – темный и несуразный. А его жители, бывшие всего несколько лет назад полноценными участниками пьесы под названием «Жизнь» (веселыми или грустными, сердитыми или радостными, серьезными, решительными или беззаботными – словом, разными), сейчас напоминали зыбкие силуэты персонажей театра теней с застывшей на лицах печатью беспросветного отчаяния.
Молодая женщина медленно идет по Боровой среди запорошенных снегом камней и руин, которые еще недавно были домами. Наверное, она была красивой – ладная фигурка, юное лицо с правильными чертами, непослушные пряди русых волос, выбивающиеся из-под платка. Наверное, у нее был жених, а может быть, тайный поклонник, который вздыхал вечерами, бережно прижимая к щеке ее оброненную перчатку. Но война стерла их – и мечтательного юношу, и прекрасную девушку. Обтянутые кожей скулы, глубоко запавшие слезящиеся глаза, померкший взгляд, красные от холода костлявые руки без перчаток, ссутулившиеся плечи и мешковатое рваное пальто преждевременно сделали из нее старуху. Она больше никогда не будет молодой.
Внезапно женщина замедляет шаг, ее глаза закатываются, а колени подкашиваются, и она, словно мешок с тряпьем, падает на дорогу. Куда она шла? Зачем? И могла ли знать, что этот путь по обледенелой, разрушенной улице родного города станет последним в ее жизни?.. Она больше никогда не будет молодой. Это правда.
Через какое-то время к бездыханному телу подъезжает машина похоронной службы, и два человека неопределенного возраста – такие же юные старики – подбирают труп, попутно, особенно не церемонясь, забрасывают в машину еще несколько таких же, но уже давно окоченевших, которые лежат в подворотне. Так просто. Спокойно и буднично. Смерть становится нормой, обыденностью. Не случайностью, а вполне естественной закономерностью. Нечему удивляться.
