Серж Хольц видел, как вошли Дювайны и Лепски, как носильщик вкатил на тележке четыре чемодана и синюю дамскую сумку. Он видел, как Дювайны и Лепски в сопровождении клерка вошли в лифт, и кивнул своим мыслям. Очень скоро это тоскливое ожидание кончится и надо будет действовать.
У дверей Дювайн сказал:
– Давайте встретимся в холле через полчаса. Побродим по городу.
– Отлично, – отозвался Том. – Интересно, как здесь кормят.
– Голодать не придется, – сказал Дювайн, увлекая Клодетту в номер и закрывая дверь. – Здесь Бреди. Он хочет немедленно со мной встретиться. Его номер рядом.
– Будь осторожен, милый, – взволнованно сказала Клодетта. – Лу очень хитер. Пьер поцеловал ее:
– Я тоже не промах. Скоро вернусь. Бреди продолжал расхаживать по комнате, когда раздался стук в дверь. Он подошел к двери и открыл ее.
– Пьер! – воскликнул он. – Рад тебя видеть! – Он схватил гостя за руку и втащил в комнату. – Ты выглядишь прекрасно.
Не оставаясь в долгу, Пьер стиснул руку Бреди и воскликнул:
– А ты ничуть не постарел! Бог ты мой! Рад тебя видеть снова.
– Говори скорее, – потребовал Бреди, все еще держа руку Дювайна. – Не тяни. Как дела? Есть проблемы?
– Никаких, если не считать, что от этого Лепски мы на стену лезем.
– Как таможни?
– Все прошло как по маслу. Бреди засиял:
– Я знал, что на тебя можно положиться. Теперь осталась только замена.
– Да. – Дювайн поморщился. – Нужна ловкость. Но ничего, все будет в порядке. Дубликат у тебя?
– Конечно. – Бреди достал сумку. – Вот, пустая. У тебя уйдет всего несколько минут, чтобы переложить барахло миссис Лепски, а потом сразу направляйся в отель “Эден” в Цюрихе, где я буду тебя ждать с двадцатью тысячами швейцарских франков.
Дювайн довольно потер руки:
– Отлично.
– Как ты собираешься избавиться от Лепски?
– Я им скажу, что у меня заболела мать и мы должны вернуться в Париж. Об этом не беспокойся. Как же мы будем счастливы больше их не видеть!
– Хорошо… А теперь я должен идти. – Бреди изобразил фальшивую улыбку до ушей. – Ты прекрасно поработал, и я буду настаивать, чтобы Эд добавил тебе еще десять тысяч франков.
– Ну, спасибо, Лу! Это было бы грандиозно.
Двое жуликов пожали друг другу руки.
– До встречи в Цюрихе…, через пару дней? – Как только выберу момент и произведу замену, сразу же – к тебе. Все зависит от Лепски. Они прямо прилипли к нам. Думаю, что понадобится дня два-три. Я позвоню тебе в “Эден”.
– Отлично. Счастливо тебе, Пьер.
Бреди с широкой дружеской улыбкой вышел и спустился на лифте к Мегги. Дювайн взял сумку, проверяя, что в коридоре никого нет. Когда Клодетта увидела сумку, ее лицо засветилось.
– Все в порядке, родной?
– Никаких проблем. Он даже пообещал еще десять тысяч. – Дювайн счастливо хихикнул. – Ему и в голову не приходит мысль, что мы можем его надуть. Представь себе! Жалкие тридцать тысяч франков, когда мы можем заполучить четыре миллиона!
Клодетта бросилась в его объятия, и они в вальсе закружились по комнате.
Бреди нашел Мегги в шезлонге, погруженную в чтение романа Робинса.
– Собирайся, цыпленок, мы отправляемся.
Мегги отключилась от всего и только хлопала глазами над книгой. Бреди вырвал у нее из рук роман:
– Пошли! Она заморгала:
– О, Лу, дай мне дочитать. Он затащил ее в постель…
– Не важно, пора ехать!
Они направились к машине.
По дороге он снова начал ее инструктировать, как добраться до Цюриха, как найти отель, и обещал приехать как можно скорее.
Когда они приехали в Вильнев, Мегги даже немного всплакнула, прощаясь, но быстро успокоилась, вспомнив о новых часах, о деньгах, которые он ей дал, о недочитанном романе. Наконец, после того как Бреди десяток раз повторил, что приедет за ней не позднее чем через неделю, Мегги выехала на автостраду, ведущую в Цюрих.
Бреди заранее договорился взять напрокат в местном гараже машину “фольксваген-гольф”. Сейчас он забрал ее, отправился в общественный плавательный бассейн и снял кабинку. Бассейн был полон молодежи, и на него никто не обращал внимания. Бреди занес свой чемоданчик в кабинку, запер дверь и начал превращаться в морщинистого, тщательно одетого старика, которого можно было принять за отошедшего от дел банкира или адвоката.
В половине второго он вернулся в “Монтре-Палас” и записался как мистер Джон Уиллис.
Серж Хольц, все еще сидевший в вестибюле, был бы совершенно одурачен блестящим перевоплощением Бреди, если бы тот не допустил ошибки: он вернулся с тем же чемоданом, который был у него, когда он записывался под именем Льюиса Шульца. Хольц, привыкший замечать малейшие детали, сразу же узнал чемодан, как только швейцар понес его к лифту. Тут он вспомнил, что дядя говорил о необыкновенной способности Бреди к переодеванию, и самодовольно ухмыльнулся. Теперь в любой момент может понадобиться действовать. Он видел, как Дювайны и Лепски вышли из отеля, и поэтому направился в бар чего-нибудь перекусить.
В своем номере Бреди достал револьвер “смит-и-вессон” 38-го калибра. Следуя инструкции Хеддона, он еще в Женеве отправился по данному ему адресу.
