Лерка, упрямо прикусив губу, задумчиво смотрела вслед старику.
– Пойдем, – проговорила с нажимом. – Вдвоем быстрее управимся. Темнеет поздно. Тетку предупредим. И это…Овчара с собой возьмём.
Соня задумалась. Почему-то ее больше волновали не дедовы смутные опасения, а то, что дождь все равно не пойдет. Хоть сто ведер на могилу вылей. Ей-то что. А Лерка расстроится.
******
– Тетя Тома, здрасте. Это Соня. Со мной все хорошо. Обедали. Маме позвонить? Сейчас наберу. А можно я с Лерой погуляю? Недолго. Недалеко. До темноты? Конечно, буду!
Отключив телефон, Соня задумалась, правильно ли поступает, не предупредив, КУДА именно они намылились. Оксана Ивановна – Леркина то ли тетка, то ли бабушка, вроде знает…
А что бы сказал папа? Таскать воду на могилу самоубийцы, чтобы спасти село от засухи. Папа бы… впечатлился. Наверное.
Эх. Была не была. Да и что там может быть опасного! Сельское кладбище – не осажденный врагом город.
Покойники?
А что покойники?! Тут они приличные. Смирные. Лежат себе тихонько в могилах. Цветочки, лавочки, кованые ограды…
Это вам не разорванные трупы на заснеженной детской площадке.
Навстречу спешила Лерка. Помня про местные суеверия – одно ведро она вложила в другое, и сверху сунула скрученный пакет.
Таскаться с пустыми ведрами по улице – не приведи господь! Не оберешься потом…комментариев от местных. Счастливый Овчар, здоровенная чистокровная дворняга – бежал рядом. Норовил пометить каждое дерево, гонял суетливых вездесущих кур. Увидев Соню, подбежал, стал пыльными лапами на плечи и радостно лизнул прямо в нос. Охранник!
– Потопали, пока не поздно. Я тетке записку оставила. Ее дома нет. Телефон не отвечает. Ушилась к знакомым на весь вечер.
– Сколько у нас ведер?! – Соня покосилась на «магический» инвентарь.
– Три нормальных и одно, ну, такое, маленькое. – Лера достала пластиковое ведёрко с надписью «майонез». Оценивающе покрутила в руках.
– Ну а что – ведро? Ведро! В условии про размер не сказано. Я поздно сообразила. Надо было ещё Данькино ведерко взять.
– Ага, и пасочки с лопаткой!
Девчонки уставились друг на дружку и рассмеялись.
*****
Солнце по летнему времени стояло ещё довольно высоко, но жара спала. Потянуло вечерней прохладой, на охоту вылетели комары. Лавочки обсели болтливые соседки, вышли прогуляться мамочки с карапузами, детвора на самокатах. Возле общих колодцев обменивались новостями, спорили, жаловались и смеялись.
Соня впервые шла по вечернему селу так далеко. Нет, за ворота она выходила даже ночью, – благо колодец был в паре шагов от калитки. Но пройти через всю знакомую улицу, свернуть в неприметный переулок, протиснуться боком по узенькой тропинке между двух глухих стен, миновать заросший сорняком пустырь, выбраться на безлюдную базарную площадь, нырнуть под чужим забором, чтобы срезать угол… По пути не забывать здороваться, кивать и улыбаться, а иногда и переброситься парой фраз с совершенно незнакомыми людьми, которые почему-то знали ее по имени, и все это быстро, – квест, да и только!
Лерка быстро шагала впереди, выбирая самый короткий путь. По ее прикидкам, до кладбища идти минут сорок. И назад – столько же. Стемнеет не раньше, чем через два часа – время есть, но лучше поторопиться. Мало ли… Что «мало ли», Соня старалась не думать.
Овчар не отставал, держался рядом с хозяйкой, на ходу успевал метить чужие заборы и лавочки. Возмущенный лай и обиженное тявканье раздавались отовсюду. Пёс, гордый и довольный собой, бежал дальше.
Местное кладбище приткнулось прямо за селом. От крайних домов его отделяло небольшое бесхозное поле и накатанная проселочная дорога.
Высокие крепкие заборы сменились кривыми штакетниками, покосившимися плетнями и дряхлыми изгородями. Исчезли такие привычные для обжитых улиц пышные цветники и ухоженные палисадники. Часть домов была заброшена. Заросшие сорной травой дворы и заколоченные ставни навевали тоску. Кое-где, правда, сохло на веревках белье, слышались обрывки разговоров, детский плач. Хотелось как можно быстрее пройти мимо, не заглядывая в темные узкие проулки, не встречаясь с хозяевами. Соня зябко ежилась, настороженно разглядывая кособокие постройки, облезлые стены, ржавые ворота.
Лерка, напротив, заметно оживилась, с явным интересом вертела головой по сторонам.
– Круто, правда? – она оглянулась на притихшую Соню. – Как в другой реальности. Говорят, в старых брошенных домах заводится всякая чертовщина. Кладбище ведь рядом. Я у тетки Оксаны как-то попросилась тут переночевать, так она меня полдня хворостиной по двору гоняла и пригрозила к родителям отправить.
– Правильно гоняла. Тут…тревожно!
– Это же старая часть поселка. Некоторым халупам под сотню лет! – восхищалась Лера. – Вон, глянь – настоящая мазанка начала века! Прошлого! А там дальше старый фундамент панского дома – представляешь! Когда железную дорогу проложили, то центр подтянулся к станции: рынок, школа, почта, магазины. А тут время замерло. Люди переезжали, часто бросая дома. С мебелью, одеждой. Кто их купит в этой дыре?!
– Почему? Тут же недалеко. Ну, километров пять-шесть до центра.
