Эээ…так это покойного супруга ружье. Он же охотник был на всю голову.
Разрешение? Есть! Ну и что, что на умершего мужа выписанное. Ты нам, Сергей Петрович, зубы не заговаривай и с темы не съезжай. Наших девочек чуть не поубивали, а он – разрешение! Вот у бандита того и спрашивай разрешение. И вообще, мы из рогатки стреляли!
Участковый недовольно морщился от напора наседавших на него бойких гражданок. Грозился прийти и отобрать «последнюю память о горячо любимом супруге» – ирод, как есть ирод! Потом махнул рукой и выставил из участка, то есть комнаты в сельсовете, шумных пострадавших. При этом клятвенно пообещав во всем разобраться и найти проклятущего могильного злыдня.
– И телефоны?!
– И телефоны!
Соня тихо сидела в уголке и смотрела на странную перепалку круглыми глазами. Опыта общения с полицией ни у нее, ни у родителей, слава богу, не было. Но представлялись эти самые разговоры немного иначе. Серьезнее, строже, солиднее…
Как в кино, – вспомнила она свои ожидания от сельского кладбища и, не сдержавшись, рассмеялась. Уж очень ситуация была похожей.
Все трое прекратили препираться и разом повернулись к девочке. Лерку выставили за дверь ещё раньше – после ее пространного рассказа о традициях, верованиях и способах обезвреживания сбежавших покойников. Чего стоили рассуждения о том, как и когда эти самые покойники могут пакостить живым. Пока ещё живым, – ехидно уточнила «скаженная». Участковый слушал-слушал, да и выгнал неугомонную дуреху. Охолонуть на свежем воздухе.
Теперь вот Соня зажала ладонью рот, но смех так и норовил выпрыгнуть наружу и рассыпаться под ногами.
Сергей Петрович строго постучал ручкой по столу, призывая к порядку, нахмурил выгоревшие на солнце брови. У него ещё и веснушки на носу! Веснушки стали последней каплей. Сонька легко и беззаботно расхохоталась.
Тетя Тома сложила ладони и с умилением глядела на «бидну дивчинку».
– Ну, Серёга, – перешла на ты Оксана Ивановна, – с меня причитается.
– Чего?! – не понял вконец обалдевший полицейский.
– Этот смех дорогого стоит, – негромко и очень серьезно пояснила тетка Оксана.
*****
– Не поймал?!
– Не поймал! – мрачно кивнул участковый, устраиваясь за столом во дворе. – Где ваша кума и эта скаже… пострадавшая?
– Так вот они туточки, уже идут.
В открытую калитку заходили Оксана Ивановна и Лера – аккуратно причесанная, в бело-зеленом сарафане и «приличных» босоножках. Соня не сразу признала подругу. Вместо растянутых, застиранных футболок, стоптанных кед и дырявых джинсовые шорт, таких удобных и практичных, – длинная юбка из легкой ткани, белая обувь и …заколка в коротких волосах.
Лера неспешно прошла по двору под изумленными взглядами, изящно вдохнула аромат роскошных красных роз, чинно присела на лавочку, перед тем смахнув невидимую соринку, расправила подол и сложила руки на коленях. Тамара Васильевна восхищенно замерла, прижав ладонь к щеке, только что слезу от умиления не смахнула. Тетка Оксана насмешливо глянула на куму, на хмурого участкового и испуганную Соню. Хмыкнула довольно и устроилась на стуле напротив девчонок.
– Это ещё что! – Лерка наклонилась к подруге. – Я теперь месяц буду с репетитором английским заниматься. Два раза в неделю. Прикинь!
– За что тебя так?! – шепотом спросила Соня.
– За черный ставок. Потом расскажу.
– Оно хоть того стоит?!
– А хрен его знает?! – Лерка на минутку выпала из образа благовоспитанной барышни, скривилась и шмыгнула носом. – Проверим!
Они разом притихли и подняли головы. На них смотрели взрослые. Тетка Оксана насмешливо, Тамара Васильевна восхищённо, участковый – подозрительно. Но, не углядев никакого подвоха, выдохнул и деловито положил на стол планшет с бумагами. Мельком глянул в сторону открытой летней кухни – голодный, видать. От сытного запаха борща с чесноком, жареных шкварок и горячей картошечки даже у нее слюнки потекли, – злорадно ухмыльнулась Соня.
– Был я на кладбище, ведра ваши привез, – важно начал полицейский. Могилу, – строгий взгляд на девочек, – лицезрел. Да уж. Покуролесили! Крест набекрень, холм размыт, вся трава вытоптана.
– Покойник хоть на месте? – ангельским голосом поинтересовалась Лерка.
Сергей Петрович поморщился, но продолжил докладывать, игнорируя несносную потерпевшую. Тетя Тома выразительно глянула на внучатую племянницу.
Та, как ни в чем не бывало, мило улыбнулась любимой бабушке.
– Этот тип в заброшенной хате прятался. Через заднее окно залезал, чтобы крыльцо, значит, не тревожить. Там за хатой кущери густые – оно и незаметно.
Участковый помолчал. То ли для солидности, то ли припоминая детали.
– Цепь колодезная нашлась и вещи ворованные. Рюкзак ваш. Пустой, правда…
– Какие вещи ворованные? – всполошились Тамара Васильевна.
– Так это…я по людям прошёлся, ну тем, кто от кладбища недалече живут. Поспрашал. Одежда с веревок пропадала. И по огородам кто-то шарился. Картошку, помидоры тягал …лето – жратвы полно. Кастрюлю старую спер, она там в доме и нашлась. По всему выходит, он у нас пару недель отсиживался, а то и поболе.
– И все?!
