Через какое-то время подхожу к развалинам хижины Чарли Карвера. Тут был пожар, пламя уничтожило крышу, оставив только четыре закопченных стены. Обломки трещат под ногами. Вхожу в хижину, вспугиваю кроликов, перепачканных пеплом; они в страхе разбегаются. В углу хижины виднеется остов старой кровати, на полу валяется ножка стола – свидетельства прерванной жизни. Эвелина говорила, что хижина сгорела в тот самый день, когда Карвера повесили.
Скорее всего, лорд и леди Хардкасл устроили огненное погребение своим воспоминаниям.
Кто сможет обвинить скорбящих родителей? Карвер погубил их сына, и они дотла выжгли все следы его существования.
Заброшенный сад на задворках обнесен полусгнившей изгородью; за годы без присмотра она обвалилась. Сад зарос кустами лиловых и желтых цветов, столбики изгороди увиты колючими плетьми с красными ягодами.
Наклоняюсь завязать шнурок, и тут из леса выходит камеристка.
Лицо ее искажает неимоверный ужас.
Она смертельно бледнеет, роняет корзинку, грибы рассыпаются по траве.
– Вы Мадлен? – спрашиваю я.
Она отступает, испуганно озирается.
– Не бойтесь, я вас не обижу. Мне нужно…
Я не успеваю договорить, как она убегает в чащу. Путаясь в сорняках, я бросаюсь за ней, спотыкаюсь об изгородь, падаю.
Поднимаюсь и вижу, как ее черное платье мелькает между стволами. Надо же, какая она проворная. Окликаю ее, но звук моего голоса лишь подстегивает ее. Ничего страшного, я быстрее и сильнее. Не хочу ее пугать, но нельзя упускать ее из виду, иначе с Эвелиной случится непоправимое.
– Анна! – раздается голос Белла где-то поблизости.
– Помогите! – испуганно кричит Мадлен, всхлипывает от страха.
Она так близко. Протягиваю руку, надеюсь ухватить камеристку за локоть, но пальцы бессильно скользят по складкам платья. Не удержавшись на ногах, я снова падаю.
Пригнувшись, она пробегает под веткой, натыкается на пенек. Я хватаю ее за подол, она опять вскрикивает, и тут мне в лицо гремит выстрел. Пуля ударяет в дерево за спиной.
От неожиданности я разжимаю пальцы, Мадлен бросается к Эвелине, выходящей из леса. У Эвелины в руках черный револьвер, тот самый, который она принесет на кладбище, но страшнее всего ее гнев. По выражению ее лица ясно, что она готова меня пристрелить за малейший промах.
– Я не… Позвольте, я вам все объясню… – прерывисто говорю я, упираясь ладонями в колени.
– У таких, как вы, всегда готово объяснение, – произносит Эвелина, приобнимая испуганную камеристку свободной рукой.
Мадлен рыдает, дрожит всем телом. Я осознаю, что Дарби наслаждается этим зрелищем. Чужой страх его возбуждает. Он испытывал его неоднократно.
– Простите… умоляю… это недоразумение, – лепечу я, делая шаг вперед.
– Не подходите, Джонатан, – предупреждает Эвелина, сжимая револьвер обеими руками. – Оставьте в покое девушку. И вообще, всех девушек.
– Я не…
– Ваша мать – давний друг семьи, и только по этой причине вам все сходит с рук, – обрывает его Эвелина. – Если я еще раз увижу или услышу, что вы пристаете к служанкам, то я вас пристрелю. – Не отводя от меня дула револьвера, она снимает пальто, накидывает его на дрожащие плечи Мадлен, шепчет испуганной камеристке: – Пойдемте. Я никому не позволю вас обидеть.
Они скрываются в чаще, а я остаюсь в лесу. Запрокидываю голову, жадно глотаю холодный воздух, надеюсь, что струи дождя охладят мое раздражение. Я пришел сюда, чтобы защитить Эвелину от нападения, надеясь опознать преступника, но, оказывается, злодей – это я. Я гоняюсь сам за собой, да еще и до смерти напугал ни в чем не повинную девушку. Может быть, Даниель прав, и будущее изменить невозможно?
– Вы теряете время, – говорит Чумной Лекарь у меня за спиной.
Едва различимый в сумраке, он стоит на противоположном краю опушки. На таком расстоянии его не рассмотреть, но разговаривать можно.
– Я хотел помочь, – огорченно объясняю я.
– Вот и помогайте. Себастьян Белл заблудился в лесу.
Вот оно что. Значит, я здесь не ради Эвелины, а ради Белла, чтобы еще раз начать круговорот событий. Судьба водит меня за нос.
Вытаскиваю из кармана компас, держу его на ладони, вспоминаю, как в то, первое утро недоверчиво следовал указаниям его дрожащей стрелки. Без компаса Белл не выйдет из леса.
Швыряю компас в грязь, к ногам Чумного Лекаря, отворачиваюсь, заявляю через плечо:
– Нет, теперь все будет иначе. Выручайте его сами.
– Я здесь не для этого, – резко отвечает он. – Если Себастьян Белл не выйдет из леса, то никогда не встретится с Эвелиной Хардкасл и никогда не завяжет с ней дружбу, которую вы так высоко цените. Если вы ему не поможете, то ее участь будет вам безразлична.
– То есть я ее забуду? – встревоженно спрашиваю я.
– Я просто предупреждаю вас о последствиях неосмотрительного выбора. Если вы не поможете Беллу, то не поможете и Эвелине. Но по-моему, вы не из тех, кто способен на такой неоправданно жестокий поступок.
Впервые в его тоне сквозит какая-то теплота. Она сбивает меня с толку, я снова поворачиваюсь к нему.
– Мне нужно как-то изменить этот день, – с отчаянием в голосе говорю я. – Поверить в то, что изменения возможны.
