– В ходе расследования вскрылись интересные моменты. Наши компетентные товарищи выявили восемнадцать подкидышей.
– В войсковые части? – новость меня очень неприятно удивила.
– И в полицию.
– И?
– Они были расставлены по нашему маршруту. Кроме того, специалисты поработали с изъятым спутниковым устройством связи. Где располагается главный абонент, установить не удалось. Однако очерчен район. Совпадает с районом нашей работы.
– Понятно. Это одна мерзкая тварь перекрывает агентурой наш поисковый район, – кивнул я. – И я уверен, что приказ по нам один – уничтожение любыми средствами.
– А как у противника с силами и средствами? Ведь мы прилично потрепали его агентурную сеть. Все восемнадцать человек нейтрализовали.
– И с каким результатом?
– Пятерых даже удалось взять живыми, – поморщился Проводник.
– И все они молчат, – уверенно произнес я.
– Проявляют необыкновенную и не совсем понятную стойкость, – погрустнел Проводник.
Ничего органы государственной безопасности Китая из задержанных не выжмут. Хорошо, если «Фракталу» удастся заполучить их и раскодировать. Но не думаю, что будет получена какая-то кардинально новая информация.
Итак, какие напрашиваются выводы из вышесказанного. Иву наверняка взяли живой. Она раскололась. И Католик перекрывает агентурным путем эти места.
А еще – против нас работает очень сильная система. Понятное дело, что в одиночку за столь короткое время такое провернуть невозможно. Да и не в одиночку тоже. Должны быть очень серьезные позиции для подобных фокусов. За считанные дни внедрить восемнадцать агентов в органы правопорядка и в армию – это потрясающий результат для любой разведки.
– Как же вас угораздило пригреть такое количество вражеских диверсантов? – невесело усмехнулся я.
– Это больно режет мне сердце. Но мы все решим, – заверил Проводник. – Это Китай. Здесь так не делают. И такое не прощают.
Да уж. Думаю, сейчас гораздо большая сеть создается органами госбезопасности Китая и «Фракталом», и ее цель – Католик. Только у меня ощущение, что ни к чему это не приведет. И над нашей экспедицией так и будет висеть дамоклов меч.
А потому все больше наша ситуация напоминала мне действия диверсионной группы, пробирающейся по тылам противника. Вокруг враги. И каждый шаг может стать последним…
Глава 46
Мы останавливались на равнинах и в горах на многочисленных точках силы. Там делили место у костра с путниками, которых даже в таких безлюдных краях встречалось немало. Это были тибетцы, идущие по каким-то своим делам. И паломники со всей Азии, стремящиеся найти здесь зримое воплощение своей веры, ну и заодно получить выгодные преференции у высших сил. И даже европейцы, которые притворялись исследователями, а на самом деле просто удовлетворяли свое неуемное праздное любопытство.
Если раньше меня эти случайные встречи не сильно напрягали, то теперь в каждом встречном я пытался рассмотреть отблеск враждебности. Католик наверняка запустил по дорогам своих агентов. И каждый путник мог держать за пазухой нож, короткоствольный автомат или щепотку яда. Поэтому я и сам неустанно держал ушки на макушке. И требовал того же от спутников. Но их уговаривать не надо было. Последние события убеждали лучше любых слов в необходимости максимальной бдительности.
Однако уклоняться от таких встреч тоже было неразумно. Мы изначально разведопросами пытались добрать так не хватающие нам сведенья. А тут успех напрямую зависит от широты охвата источников информации. И потому сужать круг контактов мы не могли.
Вечерами у костров в горах разливались умиротворение и спокойствие. Свет пламени очерчивал границы уютного и безопасного пространства, наполненного разговорами. Проводник, которого любопытствующий Писатель все не оставлял в покое своими вопросами, неожиданно разоткровенничался о местных реалиях, о своей жизни и семье. И разошелся не на шутку.
– Американцы хотят ослабить коммунистический Китай! Поэтому голливудские звезды и масса дураков с Запада напяливают цветные балахоны, объявляют себя буддистами и тянутся сюда, как мотыльки, за неземной Мудростью Востока. А я вкусил ее еще мальчишкой монахом в монастыре. Более бесправное и голодное существо трудно вообразить. Какое там просветление? Большинство монахов исполняет простейшие ритуалы, не задумываясь об их смысле. Сплошное мракобесие! Какой там утерянный рай? Ты вообще представляешь, что такое в реальности живая теократия?
– По идее, это когда духовное превалирует над материальным, – пожал плечами Писатель.
– Не-е-ет. Она как золото и яшма снаружи, и как гнилая вата внутри. Теократия – это абсолютная, безоговорочная власть духовного сословия над безропотным народом. Здесь до освобождения был миллион населения. Двести тысяч лам. Остальные – рабы и крепостные. И высшее духовенство – рабовладельцы. У Далай Ламы – пять тысяч рабов. Низшие ламы – такие же рабы. Так жили мои отцы, деды. И я застал кусочек этого высокодуховного рая.
– И как ощущения? – спросил я.
