И, словно помолодев сразу на десяток-другой лет, бодро пустился с дамой в пляс.
Может быть, брат Макарий, забыв осторожность, показался в окне и тем выдал свое убежище или же собака почуяла его издали, - как бы там ни было, но этот пес вдруг бросился с громким лаем и хватил его за ногу. Брат Макарий взвыл от боли и попытался избавиться от собаки, дав ей сильного пинка, но та вцепилась мертвой хваткой и ни за что не хотела выпускать свою добычу. Поэтому, не ожидая помощи, которая могла стать для него роковой, брат Макарий, ничего не видя, шарахнулся, как ошпаренный, скатился вниз по лестнице и помчался по двору. Пес с хриплым лаем бросился за ним. К счастью, в зале стоял неописуемый шум, оркестр, ничего не подозревая, играл вовсю, танцоры что-то выкрикивали, а иезуиты, испуганные внезапным шумом, не знали что делать.
Брат Макарий благополучно добрался до людской, захлопнул за собой дверь, отделавшись таким образом от разъяренного пса. Но тот кидался на дверь и заливался отчаянным лаем. Напрасно квестарь искал пищу, чтобы унять проклятое животное; все съестное давно покоилось в его желудке. Раздосадованный, махнул он рукой и, не тратя попусту времени, улегся в углу на скамью, подложив кулак под голову, и притворился, будто спит сном праведника.
Вскоре, отогнав волкодава от дверей, в людскую вбежал Ясько. Была страшная темень, хоть глаз выколи, и он, споткнувшись, свалил попавшуюся ему на пути скамью. Брат Макарий, зевая, раздраженно пробормотал:
- Ну, что там случилось?
- Отец! - закричал Ясько. - Разбойники в замке!
- Разбойники? - вскочил брат Макарий. - Да что ты говоришь, дубина стоеросовая?
Ясько ударил себя в грудь, так что гул прокатился по пустой людской.
- Истинную правду говорю.
- Ой, кажется мне, что тебя черти принесли, - протирая глаза, спокойно сказал квестарь. - Ты благочестивого человека будишь ночью, отнимаешь у него чудесный дар сна и поэтому совершаешь непростительный грех.
Ясько вздрогнул, словно его шкворнем по лбу хватили, и забегал по комнате.
- Его собаки спугнули, отец мой, он где-то тут должен быть.
- Ну и ищи его, адово семя, но если ты меня опять разбудишь, я тебя прокляну и превращу в козла или в какую-нибудь другую скотину.
- Отче преподобный! - закричал перепуганный Ясько. - Ты меня проклянешь, а отец Игнатий выгонит из замка да прикажет в придачу дать сто палок.
- Палки тебе не повредят, - заметил квестарь, - они твою кровь от всякой скверны очистят. А как вернешься в деревню, там тебе еще столько же всыплют за то, что ты так усердно бил крестьян у моста.
Ясько не отвечал, он заглядывал под каждую скамью, в каждый угол. Не обнаружив ничего, он со стоном опустился на лавку.
- Что ты огорчаешься? - спросил квестарь. - А может быть, никакого разбойника и не было. Псам тоже иногда мерещится. Я знал такую собаку, которой постоянно снилось, будто она лакомится мягкой грудинкой, и она так щелкала зубами во сне, что всех будила.
Ясько рвал на себе волосы.
- Что на это отцы-иезуиты скажут?
- На что? - наивно спросил брат Макарий.
- На то, что я плохо замок охраняю, позволил разбойникам нагло шататься по замку.
- Да ты просто глуп. Не было никаких разбойников, - твердо сказал квестарь.
- Нет, собаки чуют, я это хорошо знаю, отец мой. Что мне делать? Что скажут святые, прибывшие с неба?
- Да не вали ты в одну кучу святых с собаками, - прикрикнул брат Макарий. - Святые давно уже спят у господа бога за печкой.
- Как спят? Они только что танцевали с нашей госпожой.
- Святые, говоришь, танцевали? - радостно воскликнул квестарь. - Это не те ли ребята, в голубых рясах?
- Они самые, - удивленно сказал Ясько и вдруг настороженно спросил: - А ты, отец, откуда знаешь, в каких они рясах?
Квестарь вспылил:
- Пропащий ты человек, да и невежда к тому же! Ты священной теологии и на грош не нюхал. Знай же, дубина неотесанная, что все святые одеваются в голубые одежды, это у них форма такая. Вот потому-то, когда они восседают на небесах, небо голубого цвета, и ты не можешь их увидеть простым глазом, хоть их там несметное множество. Теперь понял?
- Понял, отец мой, понял.
- А я с отцом Игнатием поговорю завтра, скажу, чтобы он не наказывал тебя за твою провинность.
- Поговори, отец родной, поговори! - Ясько упал квестарю в ноги. - Он лишь одного тебя послушает. Я сам видел, как он стоял перед тобой на коленях, словно перед святой девой.
Брат Макарий поудобнее расположился на скамье.
- Послушай-ка, - сказал он, - эти собачьи сны - дело рук бесов, которые живут в вине.
- Отец мой, ведь ты же их всех изгнал оттуда.
- Остолоп ты, братец мой, и баран, если так думаешь. Один жбан старого муската все-таки ускользнул от моего внимания вследствие дьявольских козней, вот потому так и получилось. В другой раз, братец, запомни: бесов надо изгонять отовсюду.
- Запомню, отец мой.
- А теперь иди спокойно. Если ты меня еще разбудишь, я самого Вельзевула из пекла достану и тебе на вечную муку в брюхо вгоню.
- Ой, спасите! - Ясько, как ошпаренный, отскочил от квестаря.
- Беги и успокой достойных отцов-иезуитов.
