- Как прекрасна жизнь, когда, вздохнув, можно почувствовать утреннюю свежесть! Но вы, остолопы, ничего в этом не понимаете, вам ведь не приходилось сидеть в хлеву. Как приятен этот утренний холодок!
- Вот прижгут тебя огнем, тогда иначе заговоришь, - засмеялся слуга.
- Человек всегда говорит иначе, почтенный обормот, а то жизнь была бы очень скучной.
Его привели в волостную управу. На столе стояло распятие, украшенное зеленью. Суд - кшешовицкий войт и присяжные - был уже в сборе. Квестаря усадили на скамью перед столом. Комната была переполнена народом, так как желающих послушать дело о колдовстве было хоть отбавляй. Минуту спустя, опустив голову и держа в руках толстенную книгу, которая закрывала лицо, вошел с сосредоточенным видом королевский обвинитель. Квестарь с любопытством осмотрелся вокруг. На боковой скамье сидели: отец Ипполит, пан Литера, Ясько, эконом и стражники из замка. Брат Макарий пытался было подмигнуть им, но они отвернулись, избегая его взгляда.
Войт приказал квестарю рассказать о себе. Брат Макарий был не очень многословен:
- Я бедный квестарь у отцов-кармелитов.
- Где ты родился?
- Там, где мать произвела меня на свет.
Войт и присяжные пошептались с обвинителем, после чего тот встал и, не переводя дыхания, прочел формулу обвинения в колдовстве и общении с нечистой силой.
- Признаешь ли ты себя виновным? - спросил по окончании чтения обвинитель, приложив руку к груди. Квестарь усмехнулся:
- Никак не могу, я ведь не колдун.
- Как не колдун, когда все твои поступки доказаны.
- Те, кто обвинил меня, - глупые люди. Обвинитель покраснел от злости. Указав на распятие, он закричал:
- Они на святом кресте присягали.
- Значит, солгали.
- Так ты не признаешься в общении с дьяволом?
- Ни с какими дьяволами, кроме отцов-кармелитов, я не общался.
При этих словах тощий отец Ипполит вскочил со скамьи и, воздев руки, завопил:
- От имени ордена преподобных отцов-кармелитов прошу: прости ему, боже, эти слова, преисполненные сатанинского яда.
Обвинитель стал допрашивать пана Литеру.
- Что ты знаешь про этого безбожника? Пан Литера потянул носом и повернулся к квестарю спиной.
- Post multas deliberationes, - начал он, заикаясь от страха, personaliter... ore omnium...
- Что он бормочет? - громко спросил войт.
- Говори по-нашему, - приказал обвинитель пану Литере. - Что ты сказал?
- Intuli...
Присяжные испуганно переглянулись. Войт стукнул кулаком по столу.
- Наверное, он тоже якшается с дьяволом! У пана Литеры подкосились ноги.
- Нет! - завопил он, словно уже был в руках палача.
- Что он сказал? - обратились судьи к обвинителю.
- Он сказал... он сказал... - пробовал тот объяснить, - сказал по-латыни, что...
- Что по здравом размышлении будет говорить от имени всех, - перевел им квестарь.
Пан Литера повернулся к брату Макарию и утвердительно кивнул головой.
- Вот еще одно доказательство того, что он знает дьявольский язык.
- А на каком же языке ты слушаешь святую обедню, дурак набитый? разозлился квестарь.
Обвинитель прервал наступившее замешательство.
- Признаешь ли ты себя виновным в колдовстве? - повторил он свой вопрос.
- И не думаю, почтенный обвинитель.
- Посмотрим, - сказал тот сурово, обводя взглядом комнату. - Теперь говори ты, - указал он на Ясько. Слуга подскочил к столу.
- Он прикинулся святым Петром и нагнал на нас такой страх, что мы в самом деле подумали, будто произошло чудо.
- Дело подлежит ведению святой инквизиции, - решил обвинитель.
Отец Ипполит снова вскочил с места.
- Пусть его народ судит, он причинял вред народу. Судьи не знали, с чего начать. Наконец войт закричал:
- Пусть признается, мы скорее решим вопрос.
- Признаешься? - вперил обвинитель пронизывающий взгляд в квестаря, словно хотел просверлить его насквозь.
- Никак не могу. Я навлек на себя немилость отцов-кармелитов, они мне мстят, вот и все тут.
- Он богохульствует, - вскочил отец Ипполит. - Кому вы, умные люди, верите - мне, монаху святого ордена кармелитов, или подлому колдуну, который опозорил наши обычаи?
- С помощью разных дьявольских штучек он в кости выигрывал, - поддержал монаха один из стражников.
- Вот неоспоримые доказательства, - торжествующе заявил обвинитель. - Ну, признаешься теперь?
- Все еще не могу. Моя матушка говаривала: не делай другому того, что тебе немило. Как вы думаете, неужели мне могло понравиться, если бы меня стали мошеннически обыгрывать в кости?
- Он меня повесить хотел! - закричал эконом. - Не дал мне выполнить приказ моего пана!
- Ужас! - схватился за голову войт.
- Вот именно, - подтвердил эконом. - Он на меня баб напустил, а они с помощью нечистой силы одолели меня.
- Подвергнуть его испытаниям, - приказал обвинитель.
Слуги схватили квестаря за руки и приподняли его.
- Держите, да покрепче, - закричал квестарь, - у меня ноги устали, так пусть хоть теперь отдохнут от такого груза, как мое брюхо.
Палач - рука святого правосудия - важно приблизился к брату Макарию. За ним гуськом шествовали его подручные. Палач был одет по всем правилам: в красный кафтан и такой же колпак. Скрестив руки на груди, он мрачно смотрел на обвиняемого.
