На полу в кабинете лежал круглый ковёр с изображением розы ветров. По всем направлениям в стенах были проделаны узкие окна-бойницы. У стен между окнами возвышались стеклянные шкафы с подсветкой, в которых стояли бумажные замки, дома разных эпох и народов, шедевры архитектуры, целые улицы старинных городов. Под северным окном-бойницей располагался стол, на нём — отпечатанные в типографии листы с деталями для сборки. На листах папиной рукой были сделаны пометки.
Как видно, папа превратил хобби, которое приносило ему успокоение, в источник больших доходов — и большой нервотрёпки.
Аня пошевелила мышь на столе, компьютер пробудился. В почтовый ящик упало письмо: папа пользовался специальной программой для писем, а не веб-версией почты. Аня открыла документ, распечатала и понесла вниз.
Дело Вари, как видно, уже было разобрано. Суп съели, но ко второму не притрагивались.
Папа выхватил бумаги у Ани из рук, пробежал глазами первую страницу, вторую. Потом нахмурился, вернулся к первой странице, что-то исправил. Позвонил по телефону, коротко бросил: «Неэксклюзивные, на год. И деньги вперёд!» А затем дал команду подавать второе.
За запеканкой с салатом (папа потребовал двойную порцию запеканки, а от салата отказался) обсуждали грядущий визит совладельца папиного бизнеса. Папа высказал пожелание, чтобы Варя произвела на него впечатление, приоделась, в парикмахерскую с утра съездила.
— Зачем? — напрямую спросила мама.
— Хорошо бы наша Варя замуж за него вышла, — пояснил папа. — Тогда, так и быть, пусть зубы сверлит.
— Я сама как-нибудь решу, за кого выходить, — огрызнулась Варя.
— Решишь, решишь, — развеселился папа. — А я подскажу. Присмотрись повнимательнее. Мужчина видный. Выйдешь замуж, образумишься, вернёшься на юрфак. А пока поднажми на латынь — она и там и там нужна.
Он засмеялся, а мама с Варей тихонько вздохнули: видимо, шутка про латынь, которая нужна и юристам, и медикам, повторялась уже не первый раз.
Потеряв интерес к старшей дочери, папа перевёл взгляд на младшую.
— А ты хорошо про авторские права вспомнила, молоток. На следующей неделе приедет учитель китайского. А на лето я тебя уже записал в языковую школу. Отдохнёшь, подтянешь языки.
— А мы летом с Полиной хотели…
— Что с Полиной? Хочешь, как твоя Полина, песни петь? Полина — в свободное время. А свободного времени у тебя мало. Пока молодая — учи языки.
— Про латынь не забудь, — ввернула Варя.
— Я сам решу, про что ей забывать, а про что — нет! — грохнуло в ответ.
Похоже, мнение в этой семье есть только одно — папино.
За чаем папа отчитал маму за то, что она всем слишком много позволяет: подчинённые у неё смеют болеть по две недели, старшая дочка отца не слушается. Потом встал и объявил, что идёт к себе, разрабатывать макет замка Снежной королевы, и чтобы никто ему не мешал.
После его ухода дышать стало легче, свободнее. Мама достала печенье, поставила на стол. Все выпили ещё по чашке чая с печеньем.
— Буду поздно, — предупредила мама, допивая чай. — Вечером доползу до спортзала, хоть тушкой, хоть чучелком. А то спина отваливается уже.
— А бассейн — не? — спросила Варя, махнув рукой в сторону домашнего бассейна.
— Да ну, это несерьёзно. И потом — я имею право заняться собой. Чтоб никто каждую секунду не врывался.
— Кстати, — как будто только сейчас вспомнила Варя. — Мне завтра к нулевой паре. Можно переночевать у бабушки с дедушкой?
— Ладно, — сказала мама, немного подумав. — Так даже лучше будет. Мы без тебя вечером обсудим всё. Я попробую на отца повлиять.
Мама похлопала Варю по плечу, неуверенно добавив, что всё наладится, — и умчалась в офис, подгонять своих болезненных подчинённых.
— А что я могу сделать, у них такая загрузка, а тут весна, авитаминоз, — сказала она в сторону лестницы на второй этаж, как будто только сейчас нашлась, что ответить папе.
Аня сидела за столом и медленно расправлялась с печеньем. Варя загрузила посуду в посудомоечную машину и сверлила взглядом оставшуюся чашку.
— Допивай скорее! — не выдержала она. — Ты меня задерживаешь!
— Ты же вечером поедешь, успеешь, — сказала Аня, продолжая неторопливо грызть печенье.
— Ага, конечно. Сейчас и поеду, автобус через пятнадцать минут.
— Тогда понятно, — сказала Аня, одним глотком допила чай и передала чашку сестре. У неё созрел план.
Варя поставила чашку, включила посудомойку, крикнула:
— Не забудь разгрузить, когда всё домоется! — И побежала в прихожую, одеваться.
Аня последовала за ней. Спрятавшись в нише, она изучала вешалку с одеждой. Вот это — её куртка. Внизу — кроссовки. Телефон — в кармане, а больше ничего и не нужно.
За Варей хлопнула входная дверь. Аня быстро натянула кроссовки, накинула куртку и побежала следом.
