— Довели девочку, — проворчал старческий голос. — Садись с ней сам. Подождём немного, пока успокоится. Где Алик? Почему оставил сестру? Куда он делся после занятия со мной?
— Кажется, он снова вышел прогуляться по саду.
Сначала было тихо, только отчётливо тикали где-то высоко часы.
— Она нас слышит? — спросила Ангелика Феодоровна — Алька начала узнавать голоса её и того, на чьих коленях она теперь вынужденно лежала.
— Слышит, но некоторое время реагировать не может. Слишком напряжена.
Она и правда слышала, но не всегда могла понять значения вполне знакомых слов.
А потом внутри начала уходить тошнота, и девушка стала понимать: она не только сидит на коленях мужчины — она чувствует запах его тёплой кожи, ощущает, как его пульс бьётся в её щёку. Или наоборот…
И завозилась.
— Пусти! — сердито от смущения велела она, расцепив стиснутые пальцы, мокрые от напряжения. И как только почувствовала, что они мокрые от пота, вспыхнула от стыда — да ещё на его шее оставила следы!
Ничего, он не рассердился.
Игорь, всё ещё удерживая её на руках, встал вместе с ней и наконец перевалил — усадил её в кресло, как и было предложено ему сначала. И тут же отошёл, словно стараясь не смущать её своим присутствием.
— Как ты оказалась в коридоре? — жёстко спросила Ангелика Феодоровна. — Ты бродила по дому? Хотела осмотреться?
Алька помотала головой. Дышать становилось легче. Мысли, как и чувства, постепенно приходили в норму. Вопрос прабабушки заставил задуматься и вспомнить.
— Нет, — уже слабо покачала она головой. — Я не бродила. Я подумала, что скоро обед, и хотела помочь в том корпусе с готовкой. Мне на кухне велели мыть посуду, а потом отнести её в кладовку.
— Кто велел? — резко спросила хозяйка дома.
А Игорь, стоявший у двери, насторожился, словно готовый бежать куда-то.
— Там их три было. Они готовили, а я — вот, посуду… — виновато сказала Алька. — Я не помню — кто.
— Дурищи… — сквозь зубы прошипела Ангелика Феодоровна. Посидела, помолчала, а потом кивнула Игорю: — Адриана ко мне.
— Но обед уже начался, — напомнил домоправитель.
— Но через тебя не передашь же, — криво ухмыльнулась Ангелика Феодоровна. — Ты ж интеллигентный у нас, не выговоришь.
Игорь потупился.
Сжавшаяся в кресле и втихаря тащившая с его спинки брошенную кем-то шаль, Алька только беспомощно смотрела на них.
Игорь вышел — звать старшего сына хозяйки.
— Я… никогда такой слабой не была, — тихонько сказала девушка, наконец укрыв плечи шалью. — Что там такое? Ну, в том коридоре?
— А ты никогда слабой и не будешь, — резко ответила старуха. — Пока снова в тот коридор не попадёшь. Гнилой он. Скверной магией насыщен, чтобы выжить нас из дома. Я рассчитывала, что вы с братом не увидите его, пока учёбой не организуете собственную магию до приемлемого уровня. Ан на вот тебе. Эти дуры устроили-таки гадство. Не понимают, что сами себе подножку устроили.
Краткий стук в дверь возвестил о приходе Адриана Николаевича.
— Входи! — скомандовала Ангелика Феодоровна сыну.
Тот переступил было порог — и замер: увидел Альку, которая боязливо поглядывала на него, кутаясь в шаль и мечтая забраться в кресло с ногами — так чувствовала бы себя совсем маленькой и невидимой для враждебных глаз.
— Что произошло? — спросил Адриан Николаевич, присматриваясь к ней. — Почему девушка плакала?
— Наши бабы послали её в коридор-переход, — сварливо ответила Ангелика Феодоровна.
Мужчина тяжко сопнул и огляделся, куда бы сесть.
— Ты хочешь, чтобы я отругал их?
— Нет, я хочу, чтобы ты объяснил этим дурищам, что в близнецах заключается их лучшее будущее. Мальчик и девочка — просто невероятные по силе маги. И пусть их силы неупорядоченны, им нужно совсем мало времени, чтобы уничтожить ту дрянь в переходе. И ещё передай им: если они себе ещё позволят такое отношение к моим гостям в моём доме, им придётся покинуть его, потому что моё гостеприимство имеет свои пределы.
— Я понимаю, — покачал головой Адриан Николаевич, севший в кресло напротив Альки.
Внезапно сидевшая на постели, в подушках Ангелика Феодоровна быстро подняла на него острый взгляд и спросила:
— Они уже знают о том, что знаю я? Игорь сказал?
— Да.
— Тогда сделаем вот что. — Старуха скептически опустила глаза, чтобы обдумать нечто, а потом взглянула на сына. — Я думала, что бабы сумеют принять молодёжь. Нет — так нет. Но… Близнецы с этого момента будут обедать и ужинать со мной.
— Но почему?
По голосу Адриана Николаевича было ясно, что он и в самом деле недоумевал.
— Пусть испугаются, что молодёжь мне дороже никчемных баб. И ты сегодня пообедаешь со мной, — поставила точку в разговоре Ангелика Федоровна, чтобы тут же поправиться: — С нами! — И скривила губы: — Пусть эти глупые курицы думают что угодно, пока и близнецов, и тебя нет за одним столом с ними.
— Но…
— Адриан, — вкрадчиво произнесла хозяйка дома. — Неужели ты откажешь мне в таком махоньком одолжении? В моей махонькой прихоти?
— Нет, маменька, не откажу.