— Нет, ведь заклятие на коридор начинает пробираться и в жилые комнаты. Оно пострашнее будет бурана.
— Как там Лизонька?
— Есть небольшая температура — её собьём. Немного кашляет и чихает. Но, думаю, это тоже ненадолго.
— Замечательно, — отстранённо решила Ангелика Феодоровна и локтем примяла подушку. — Я немного подремлю. Разбудишь, когда сыновья с семьями переберутся к нам.
— Хорошо, — почтительно склонился перед нею Игорь.
Он укрыл хозяйку одеялом, а потом на цыпочках вышел и первым делом пошёл искать Алику. Очень удивился, когда сообразил постучаться к Лизоньке. Именно здесь и нашлась девушка: вместе с пожилой женщиной, которая частенько чихала, Алика азартно резалась в обычные карты, играя в обыкновеннейшего «дурака».
Дамы, завидя кавалера, немедленно пригласили его к себе, чтобы узнать последние новости по дому.
— А где Алик? — задумчиво спросила девушка, тасуя колоду и посматривая на Игоря так, словно он всеведущ.
— Кажется, в последний раз я видел его в библиотеке, — спокойно сказал домоправитель.
И не соврал. Он видел Алика в библиотеке. Но о том, что парень только что пытался войти в коридор, — только знал. И знал, как и кто помешал ему пройти по этому зловещему коридору… Как только от хозяйки дома знал и о том, что парень там, у коридора, ведущего в первый корпус, сейчас не один.
Лизонька громко чихнула в очередной раз, и домоправитель пообещал принести для неё мятные леденцы от кашля, которые одновременно помогут с чихом, и удалился.
Постоял на лестнице, не решаясь спуститься на первый этаж.
Хорошо, что кухня находится на том же втором и можно не мешать другим двоим наводить личные мосты между собой.
Игорь вздохнул и заспешил на кухню.
Она всё ещё боялась — понял он. Целовались яростно и неостановимо, но стояли — шаг между ними. Как целуются во второсортном фильме: тянясь друг к другу, но оставляя между собой пространство. Так нельзя. Ему хотелось, чтобы она была ближе.
И он шагнул. А она — взяла и отступила, хотя вроде и не должна была ощутить этого шага. Наверное, машинально. Или инстинктивно… Но ему уже мало было, что они стоят — он, всего лишь держа её за талию. Ему хотелось чувствовать её тело, её дрожь, которую он ощущал прокатывающей эхом в своих собственных ладонях. Но её тело было напряжено, как будто в ожидании, что внезапная ласка вот-вот сменится чем-то грубым… Он чувствовал, как её грудь дотрагивается до его тела, то и дело бросая в жар. Но этого мало… Он не думал, что ему хочется чего-то большего, чем просто поцелуй. Но хотел этого поцелуя идеальным, а она всё отступала, всё пятилась…
Доотступалась.
Громадная прихожая первого этажа представляла собой почти вестибюль с дверями по стенам — от подсобных помещений. На подходе к ныне опасному коридору начиналось нечто вроде тамбура, только без двери в него. И тамбур этот был по высоте и ширине близок тому коридору.
И Белоснежка скоро упёрлась спиной в противоположную стену. Теперь не Алик, а она… Чуть только почувствовав за спиной преграду, она испуганно дёрнулась в сторону.
Но он, ощущая себя в странном и сладостно вязком тумане, нежно провёл по её щеке пальцами. И, где-то глубоко в душе удивляясь себе самому, глубоким и низким голосом сумел выговорить:
— Красивая… Какая красивая…
Другой рукой он всё ещё поддерживал Белоснежку за талию, так что в том заворожившем его тумане он отчётливо прочувствовал, как она не сразу, но расслабилась. И вот тогда он мягко шагнул к ней, чтобы обнять по-настоящему и невольно вздохнуть ей в ухо, когда под его ладонями оказалась её тонкая, нервно вздрагивающая спина.
Он-то нисколько не сомневался, выждав немного, чтобы она сама прильнула к нему, словно попавшая в его невидимый, но чувственный туман. Прижимал её к себе, глубоко зная, что теперь она не будет напрягаться в ожидании… опасности.
Губами он коснулся её уха, поймав мгновение, когда она содрогнулась то ли от прикосновения, то ли от его тёплого дыхания, и всё так же губами нежно провёл линию по тёплой коже скулы к её губам.
Он помнил, что теперь на любое его движение она будет откликаться судорожным стоном или аханьем. Он знал, что обрёл власть над этой страшной и притягательной девушкой, но не собирался эту власть использовать только себе во благо.
Нет, ему нужна Белоснежка из метели. И тогда его власть будет полной — когда она сама покажет, что на неё давить не надо, но она всё равно… будет нуждаться в нём? Ответа он не знал. Но осторожно, медленно, с наслаждением вытаивал из закаменевшей ледяной глыбы по имени Валерия ту самую хрупкую и прекрасную снежинку, которой почему-то никто до него не замечал. А может, потому никто и не замечал, что Белоснежка предназначалась только ему.
Он не собирался доводить её до физического желания — пока хватит и поверхностного чувственного наслаждения, в котором они безмолвно признавались друг другу в необходимости быть не только рядом, но и близко…