— Да ну! — раздражённо махнул рукой мужчина. — Эти клуши как начали визжать!.. (Нонна Михайловна хмуро покосилась, но промолчала.) Одной надо дочь увидеть и убедиться, что живая. Другой показалось что-то недалеко от коридора-переходника — такую истерику устроила, что легче было согласиться на поход в этот корпус.
Игорь тихо вздохнул и с тоской посмотрел себе под ноги и чуть дальше. Надо полагать — на тот самый коридор под ногами.
— Продукты, как я понимаю, вы с собой не прихватили, — констатировал он.
— Ты же ходишь по коридору — вот и принесёшь! — агрессивно огрызнулась Нонна Михайловна, и Алька, старавшаяся быть незаметной, враждебно подумала: «Ты больше всех орала о дочери, значит, а теперь — что? Даже не спросила, как она и где! Ещё и на Игоря вопишь!»
И постаралась забыть о том, что Нонна Михайловна пьёт уже третью чашку горячего чая, но руки у неё всё равно с трудом подчиняются ей и не трясутся.
За Аделаидой Степановной тоже любопытно было наблюдать: она хоть и сняла с себя все шарфы и шали, в гостиной оставалась в меховой шапке, а потому, хоть и посматривала кругом с каким-то нездоровым интересом, но сама выглядела жалко.
Первой отогрелась Нонна Михайловна.
— Когда и где будем располагаться? — строго глядя на домоправителя, спросила она.
— Обед через час, — сказал Игорь. — До него успеем определиться с помещениями.
А чего определяться, если на втором этаже оставались две свободные комнаты. Увы — не апартаменты, хотя Аделаида Степановна и пискнула что-то протестующее. Её муж, Владиславушка, тут же цыкнул на неё, и они вместе пошли заглянуть в одну из двух комнат, на которые указал домоправитель.
Нонна Михайловна осталась сидеть за столом, пока муж последовал за младшим братом и его женой. Алька принялась убирать лишнее со стола, подумывая про себя, что неплохо бы поставить чайник ещё раз: а вдруг кто-то не до конца согрелся?
Нонна Михайловна машинально следила за её руками, а потом, будто спохватившись, спросила:
— Мыть пойдёшь?
— Да, — с некоторым недоумением ответила Алька.
— Я с тобой, — безапелляционно сказала дама и встала из-за стола. — Хоть руки согрею, пока споласкиваю.
— А я думала… — растерянно проговорила девушка. — Вы разве не хотите заглянуть к Лизоньке?
— Чего к ней заглядывать, — проворчала Нонна Михайловна. — Дрыхнет небось. А было бы что опасное — наверное, нам бы сразу сказали. Так, где тут у вас кран?
Пришлось уступить дородной даме место у раковины. Причём уступить не только быстро, но и шустро, иначе бы габаритная Нонна Михайловна прижала Альку в уголок между раковиной и шкафом, откуда Алька бы вряд ли сумела потом выбраться.
Когда девушка пошла в гостиную за следующей порцией посуды со стола, она с удивлением размышляла о кратком эпизоде: «А ведь очень похоже на то! Она могла бы и специально это сделать! И выглядела так, будто очень хотела меня впихнуть в этот уголок и не выпускать. Почему?»
…Если бы Алька была прорицателем, который видит без карт, или человеком, который вообще умеет видеть сквозь предметы, она заметила бы, что Нонна Михайловна не позаботилась о продуктах, зато принесла с собой старинный фотоальбом.
Постороннему взгляду Нонна Михайловна представала солидной, но добродушной дамой. Она умела плавно двигаться и всегда спокойно разговаривать. Да, со стороны казалось, что её всегдашнее добродушие ничем не смутить. На редкие попытки поддразнить её или уколоть мелким, но обидным замечанием Нонна Михайловна только снисходительно улыбалась. Впрочем, она умела себя держать так, что насмешливые уколы чаще от одного только её взгляда замерзали на губах неудачливого насмешника. Аделаида Степановна, например, которая считала себя «той ещё язвой», побаивалась говорить ей колкости. Что, впрочем, не мешало Нонне Михайловне пренебрежительно звать её, про себя, конечно, Аделаидкой.
Выходя замуж за Адриана Николаевича, тогдашняя Нонна, затаив дыхание и порой чувствуя себя мещаночкой, мечтала о спокойной и благополучной жизни, когда дни гладко катятся один за другим, изредка взрываясь сияющим фейерверком — выходом в гости или в театр, путешествиями-поездками в другие города, а то и на море… Весь расчёт был на Адриана Николаевича — сына сильных и известных в своём кругу магов. Нонна Михайловна на всю жизнь запомнила своё потрясение, когда жених привёз её в «семейное гнездо». Громадный домина, в комнатах которого и коридорах можно заблудиться, поразил воображение девушки из обычной семьи учителей — из семьи, где внимание распределялось между четырьмя дочерями, а значит — достаток был так себе. А тут… Ещё она обомлела, узнав, что у них, молодой семьи, ещё и свои апартаменты всегда будут в этом доме.
Жизнь с мужем оказалась не настолько роскошной, как того ожидала Нонна Михайловна. Но сама она была непривередливой — сказалось воспитание в многодетной семье. Больше волновало то, что она поняла с самого начала замужества: родители мужа (особенно свекровь) не очень приняли её. Причина была понятной, но молодая женщина всё же ждала со стороны свекрови хотя бы симпатии …