Отправляясь в гости к подруге, Котя Яблокова совершенно не планировала становиться героиней криминальной истории. Но в первый же вечер пребывания в Петербурге ее обвинили… в краже бесценного раритета – старинного кокошника. Что оставалось делать? Только постараться вернуть пропажу. Конечно, в одиночку это сделать трудно, особенно если ты ничем подобным раньше не занималась. Хорошо, что рядом оказались братья Черные – Игнат и Ларик, и один из них очень заинтересован в том, чтобы помочь симпатичной соседке. Вот только по нынешним временам кокошник стоит немалых денег, поэтому просто так его возвращать никто не собирается…В основе сюжетной линии остросюжетных романов Елены Дорош всегда лежит простая человеческая история. Они привлекают необыкновенно уютной атмосферой, душевностью и глубоким психологизмом в описании человеческих чувств.Елена Дорош пишет для тех, кто не впадает в уныние, не боится испытаний и ждет от жизни только хорошее. Ее книги – не просто детективы. Они не только о любви. Каждая открывает увлекательную, порой малоизвестную сторону человеческого бытия.
Лизонька жила, ни на что не надеясь. Да и на что надеяться, когда перебиваешься приживалкой у родственников?
Маменька умерла четыре года назад. Папенька после ее смерти тоже не зажился, все тосковал да плакал, а однажды лег спать и не проснулся. Тетушка Аделаида сказала: видно, праведником был, раз Господь легко прибрал. А тетушка Александра, наоборот, заявила: раз умер без покаяния и соборования, значит, грехов на нем немерено. Главным из грехов, разумеется, считалась его женитьба на бесприданнице – дочери дьячка соседней церкви, – из-за чего папенька был лишен наследства и подвизался на мелкой должности в коллегии иностранных дел. На службе его ценили, но ходу карьере не давали. А может, он и сам не стремился, потому что всей душой был привязан к жене Настасьюшке и маленькой дочке.
С детства Лизонька знала, каково это – быть любимой своими родителями, и хоть росла в бедности, никогда о том не сокрушалась и не завидовала родным, что жили несравнимо богаче.
Предназначенное папеньке наследство было поделено между двумя его сестрами – Александрой и Аделаидой. Старшая была удачно выдана замуж за попечителя Академии художеств, родила в браке двух сыновей и считала себя умней остальных. Ну как же! Брат учудил невесть что, а младшая сестра осталась старой девой. Почему? А потому что дурой была и не захотела выйти за отцовского друга, лет на двадцать старше. Все думала, что получше вариант попадется, все выбирала и губы дула, пока не полезла седина, а женихи не отпали один за другим. Так и осталась при сестре и ее детях. Впрочем, жила не за няньку – их и без того было достаточно – и довольно безбедно, так как Аделаиде принадлежала половина дома, оставшегося после отца.
Так они и поживали, пока не упала им на голову сирота-племянница. До папенькиной безвременной смерти Лизонька видела теток нечасто: на Рождество и на Пасху. В остальное время они не общались, потому и своих кузенов она почти не знала.
Когда же пришлось переехать в большой семейный особняк, то выяснилось, что со старшим из них, Модестом, мирно ужиться не получится. Он сразу стал относиться к ней высокомерно, называть Лизон и при случае щипать, да так, что потом неделю синяки не проходили. Он был всего на пару лет старше, но держался как бывалый и не упускал случая подчеркнуть, что она глупая и необразованная девчонка. Лизонька на него не обижалась, считая оболтусом и шалопаем. Папенька всегда учил ее, что на подобных типов обижаться – себя не уважать. Учился Модест в университете, но по всему было видно, что плохо. Лизонька, которая знала три языка, неплохо рисовала и умела играть на рояле, предпочитала об этом не распространяться: узнай братец, что она куда образованнее его, вообще житья не будет. Такие, как Модест, не терпят рядом тех, кто хоть в чем-то их превосходит.
Младший, Володя, был совсем другого рода. Добрее души Лизонька не встречала. Ему только исполнилось тринадцать, он был по-детски мил, непоседлив и быстро к ней привязался. Она тоже прикипела к мальчику всей душой. Если бы не Володя, не было бы у нее во всем доме близкого друга.
Правда, имелся еще один человек, только о нем не известно ни одной живой душе. Даже Володе. Да она и папеньке с маменькой не решилась бы о нем слово вымолвить. Это была великая тайна.
Звалась тайна Николаем Волховским. Про себя она называла его Николашей.
Волховской учился вместе с Модестом и в доме бывал довольно часто. С первого раза, как Лизонька его увидела, она поняла, что больше никогда и никого не сможет полюбить. Всю нежность, что с рождения копилась в сердце, она без остатка отдала ему.
Вот только ее любимый об этом не догадывался.
Он едва ее замечал, и порой казалось, что даже имени не помнит.
Как ни странно, Лизоньку это не огорчало. То есть огорчало, конечно, но вовсе не потому, что она мечтала быть замеченной, выйти за него замуж и провести рядом весь отмеренный век. Она прекрасно понимала: надеяться не на что. Ей ли, бесприданнице и приживалке, мечтать стать женой графа? Так что пусть лучше он ее не замечает и о безмерной любви не догадывается.
Лизонька была девушкой разумной и сильной характером. Она все понимала, потому смирилась и приняла свою долю: любить, но никогда не изведать ответного чувства.
Однако кое в чем она не могла себе отказать.
Когда к Модесту приходили товарищи, то собирались в гостиной на половине незамужней Аделаиды. Эта комната все равно почти всегда пустовала. Такие же, как она сама, старые девы сиживали обычно у нее в будуаре, да и было их от силы две или три. Просторную гостиную с роялем и мягкими диванами облюбовал племянник. Его гости часто бывали шумливы, родители их веселого времяпрепровождения не одобряли, а вот тетушка, напротив, по доброте своей и из желания насолить сестрице была не против посиделок с музыкой и шампанским. Сама она удалялась почивать раненько, часов в восемь, так что молодежь никто не стеснял.
