От неожиданности Котя вскочила и судорожно оглянулась в поисках этих самых вещей. Ничего не обнаружив, она выдохнула, пригладила волосы и, услышав щелчок электронного ключа, шагнула наружу.
К удивлению, ее повели не в сторону кабинетов, а к выходу. Просто вывели наружу и оставили на крыльце. Это еще что за фортель?
– Привет, гражданка Яблокова.
Услышав знакомый голос, гражданка Яблокова резко развернулась и увидела Игната, поднимающегося ей навстречу. Это было так неожиданно, волшебно и прекрасно – слышать его и видеть, – что Котя, не помня себя, сорвалась с места и кинулась ему на шею, крепко обхватив обеими руками.
– Игнат!
Не ожидавший такой бурной радости Черный тем не менее среагировал мгновенно: подхватил, сжал и поцеловал так, что, не держи он ее, Котя рухнула бы прямо на бетонное крыльцо.
– Котя, – шепнул он ей прямо в губы и поцеловал еще раз.
У Коти сразу отключились мозги, сердце и легкие. Только звон в ушах стоял, и довольно долго. Она даже не слышала, как к ним подошел Ларик, и пришла в себя только после того, как тот недовольным голос произнес:
– Ну и по какому поводу жаркие объятия?
Игнат, который все это время тоже почти ничего не соображал, повернул к брату голову и, не выпуская Котю из рук, улыбнулся.
– И тебе доброе утро, лишенец.
– А ты как про нас узнал?
– Скажи спасибо, что Деня в сводках знакомую фамилию увидел. Иначе сидели бы на киче до второго пришествия. Ну что, поехали?
Ларик фыркнул и потребовал крепкого кофе, круассана с вареной сгущенкой и большую пиццу с ветчиной и грибами.
– Лопнешь, – предположил Игнат.
– Ха! – ответил брат и натянул на голову капюшон. На Котю он не смотрел.
Она тихонько сползла с Игната, одернула одежонку и, покраснев, стала оправдываться:
– Я думала, меня на допрос повели, а они… Я так обрадовалась…
– Так едем или нет? Чего тут стоять-то? – перебил ее Игнат и сбежал с крыльца. – Карета за углом.
В машине Ларик сразу стал приставать к брату с вопросами, бушевать и размахивать руками. По какой такой причине тот отменил экспроприацию? Почему не позвонил ни разу? Как теперь собирается добывать этот хренов кокошник?
Котя, юркнувшая на заднее сиденье и затаившаяся там, как сурикат в норе, в зеркале заднего вида наблюдала за физиономией Игната, принимающей все более сердитый вид. Зря Ларик начал с наезда! Сейчас они оба огребут за самодеятельность. Вообще, вся идея с оказанием шефской помощи была идиотской. Как им только в голову пришло лезть на чужой участок и устраивать засаду за штабелями досок? Вот уж ума нет, пиши – калека! Ну ладно Ларик! Ему лишь бы адреналин словить! Или как там – хайпануть? Но ведь она сама предложила! Сама!
Вероятно, в голове Игната бродили похожие мысли: его лицо окончательно приняло не сулившее им с Лариком ничего хорошего выражение.
– То есть вы приперлись к дому Обуховского, чтобы меня спасать? – спросил он брата, когда тот на мгновение затих. – Ну и чья это была идея?
Ларик поперхнулся минералкой, которую без остановки пил из большой бутылки.
– Моя, – пискнула Котя.
Уже открывший рот, чтобы разразиться ругательствами, Игнат глянул на нее в зеркало и… ничего не сказал.
Ларик посмотрел на него подозрительно.
Так. Все еще хуже, чем он думал. Его стратегия по защите Коти, кажется, потерпела полный факап. Тут назревает что-то серьезное. Насколько, еще надо осмыслить, но, судя по всему, Ида может смело идти на выход.
Ларик почесал голову под шапкой и решил, что вообще-то бегство Иды с поля боя – это неплохо уже само по себе.
Он отхлебнул водички и уже другим тоном спросил:
– Так что там с кокошником?
– Он в доме, – коротко ответил Игнат, включая левый поворот.
– И?
– И сейчас тоже.
Ларик внимательно посмотрел на брата.
– Значит, ничего не получилось? Мы же видели. Все выехали.
– Не все. Остался дед. Чей, не знаю. Но он был в доме.
– Один?
– Да.
– Значит, все смотались, а деда бросили одного в темном доме?
– Обуховские с Алымовым веселились в городе на банкете. Вернуться должны были не раньше полуночи. После того как отключилось электричество, прислуга решила, что сидеть в темноте – не айс, и быстренько смоталась. Стал проверять дом, ну и нашел брошенного деда. Старый, но еще двигается. Короче…
Ларик оглянулся на Котю. Та поморгала.
– Поня-ятно… – протянул он.
Игнат вырулил на Невский и неожиданно веселым голосом сказал:
– А не испить ли нам кофею с видом на Исаакий? Например, в ресторане «Астории». Что скажете?
Он посмотрел на Котю. Та молча кивнула.
В ресторане шикарной гостиницы было светло, тепло и уютно. Нашелся даже свободный столик у самого окна. Игнат заказал на всех и, откинувшись на стуле, стал смотреть на Исаакий, незыблемой громадой высившийся за окном.
– А почему ты уверен, что кокошник в доме? – осмелилась спросить Котя, когда официант принес кофе.
– Долго рассказывать, но признаки есть. Алымов даже специальный саквояж приготовил для перевозки.
– А на таможне не потребуют документов на право вывоза? – удивился Ларик.
– Они же не гопники с базара. Думаю, все предусмотрели.
– Значит, не первый раз, – вздохнула Котя, мысленно прощаясь с кокошником.
