Письмо Владимира Патрушева я опубликовал в книге «Ничто человеческое…», которая вышла в 1979 году. Я решился его обнародовать по двум соображениям. Во-первых, в большой почте, полученной на имя героини моего очерка, оно было самым, что ли, неличным, то есть личным в том широком понимании этого слова, когда жизнь мира, человечества, минувших и будущих поколений становится твоей личной жизнью. Второй же мотив, по которому я решился его опубликовать, состоял в том, что я надеялся: с ним будет переписываться не только тот человек, к которому он обращался (героиня моего очерка).
Что же было потом?
Об этом рассказал сам В. Патрушев:
«…Давно собираюсь написать и лишь сегодня решился. Публикация моего письма в Вашей книге „Ничто человеческое…“ внесла большие перемены в мою жизнь. Хотя О. и не ответила на мое письмо, но я получил сотни писем из разных уголков СССР. Многие из авторов этих писем уже стали моими верными товарищами. А некоторые даже были у меня в гостях. Это — Виктор Табаков, Виктор Кальманов, Татьяна Ляхова, Татьяна Сивак. Были у меня и работники украинского радио.
Вам уже известно, наверное, из письма Т. Ляховой, что у меня появилась семья. Тоже благодаря Вам. Валя, так зовут мою жену, написала мне после книги „Ничто человеческое…“, побывала у меня, и мы решили стать Патрушевыми. Сейчас у нас подрастает сын. На днях ему исполнится шесть месяцев. Так что Вы, образно говоря, духовный дедушка нашего сына Володи.
Хотелось бы еще много Вам написать, но, как говорил один селькор: „Весь сыр в один вареник не уложишь“.
И немало потом я получал писем из села Ходорков Житомирской области. Патрушев писал о том, что желающих побывать у него теперь немало, он даже вынужден был установить «очередность». Едут, едут.
И даже узнав, что он сейчас не один — с женой, с сыном, все равно собираются в дорогу. А почему едут? Село Ходорков не Гагры, не Олимпийская деревня с горнолыжной базой и само по себе, зимой тем более и поздней осенью, соблазнить не может. Тут иной, высший соблазн — человек.
Человек: его духовная нерастраченность, его борьба за лучшее в себе в общении с людьми, в которой он долго терпел поражение, а после одержал победу.
Патрушев поздравлял меня с Новым годом, Первым мая, с октябрьскими годовщинами, писал о жене, о сыне, посылал стихи.
Они переехали в новое жилище, появился молодой заботливый доктор, который одновременно и лечил его и был собеседником на том «высоком духовном уровне», к которому Патрушев постоянно стремился.
…Потом было письмо от одной из корреспонденток Владимира Патрушева — Ирины Молоковой.
«Нет с нами больше Владимира Патрушева… Он умер от удушья. У него остались жена и маленький сын, которому третий год. А у товарищей Владимира остались его чудесные духовные и душевные письма. Только у меня их 34. А Володе шел тридцать четвертый год…
Владимир Патрушев любил и умел соединять людей: при его посредстве рождались семьи. Он объединял людей в человечный союз: союз понимания, доверия, деятельного добра».
В том же письме Ирина Молокова написала мне:
«Всех нас, живущих в разных концах страны, объединял Володя. Мы переписывались, иногда встречались в его доме, мы стали как бы членами одной новой неформальной семьи. И мы решили увековечить имя Володи, назвать этим именем наше сообщество».
