— А когда вы его видели в последний раз? — спросил Джордж.
— Ей-богу, не помню. Несколько лет назад. Здесь, в Лондоне. Он с год как вернулся из-за границы. По-моему, нигде не работал. И представьте, оказалось, что с деньгами у него совсем не густо. Хуже, чем было… Да ладно, чего там, скажу как есть. От отца в наследство он получил хороший куш, но здорово поиздержался — увяз в каких-то делах с гостиницами, строительными подрядами. Главным образом, за границей: на Майорке, в Испании. Там в те годы надо было держать ухо востро. Может, и сейчас так. И все — прощай мечта!
— Какая мечта? Энгерс хмыкнул.
— Да так, мальчишество. Когда мы с ним вместе работали, он все мечтал годам к тридцати пяти сколотить миллион и бросить все дела. Он был, конечно, чокнутый. Нет-нет, ничего страшного, но все равно чокнутый. Людей не любил. Не отдельных личностей, а людей в целом. Теперь-то на каждом углу кричат о сохранении природы, о загрязнении окружающей среды и прочее, а он еще в школе только об этом и говорил. Лидия вам снимки показывала?
— Да, кое-что.
— Ничего, не тушуйтесь. Те, кто послабее, сколько раз попадались на этот трюк с семейным альбомом на диванчике. Так вот, вы, наверное, заметили — там есть карточки, где мы сняты с разными птичками. С настоящими, в перьях, само собой. Кого только у него не было — пустельга, перепелятник, чеглок, кречет, всех не перечесть — он все деньги на них просаживал и сам их обучал. С ума сходил по всякой живности, просто бесился от того, как беспощадно люди их истребляют. Целые виды, да что там — десятки видов.
— А миллион ему зачем понадобился?
— Чтоб послать все к черту — купить остров или порядочный кусок земли где-нибудь в Ирландии, Шотландии или Уэльсе, огородить его со всех сторон высоченным забором и никого за забор не пускать — за исключением избранных. Ничего себе мечта, а?. Но он всерьез рассчитывал ее осуществить. Ну и деньги добыть хотел под это.
— Вряд ли ему удалось добыть миллион.
— Боюсь, что нет. Разве что ваше наследство выручит. Джордж покачал головой.
— Деньги неплохие — любой был бы рад, — но рая на них не купишь.
— То-то и оно. Все мы о чем-нибудь мечтаем. И на здоровье. Но каждое утро, в восемь тридцать, тютелька в тютельку, изволь бежать на работу. — Он перешагнул через стол и долил доверху бокал Джорджа.
— Как же мне его "разыскать? Посоветуйте.
— Понятия не имею.
— Он, кажется был женат?
— Был. Жена погибла в автокатастрофе. Остался один с сынишкой на руках. Он мог снова жениться, но когда я видел его, он об этом не говорил. — Энгерс секунду промолчал. — Если он и вправду разорился и сидит на мели, и вы ему что-то подкинете, так это будет очень кстати. Знаете что? Попробую-ка я навести справки в гостиничных кругах. Может, кто что слышал. Я бы сам с удовольствием повидал Эдди. Узнаю — сразу позвоню вам на службу.
— Если не трудно, лучше домой. Понимаете, я у них внештатный агент и практически всеми делами занимаюсь дома.
— Тогда черкните телефончик — вот тут, — Энгерс пододвинул к нему листок, который Джордж заполнил, войдя в офис, и пока записывал телефон, не спускал с него внимательных глаз. — Интересная у вас работка. Разыскивать всяких людей. Должно быть, не так уж трудно — в наше-то время. Все мы где-нибудь числимся. Паспорта, карточки государственного страхования. А дать объявления в газеты не пробовали?
— Пробовал, — соврал Джордж. — Никакого результата.
— Можно еще прочесть телефонные книги. Фамилия не такая уж распространенная. Наверняка у него есть телефон. Допустим наберется человек пятьсот Шубриджей. На звонок в среднем кладем десять пенсов; итого пятьдесят фунтов. Правда, это отнимет уйму времени.
Идея Энгерса Джорджа как-то не привлекла. Он допил шампанское и поднялся.
— Еще раз спасибо, что согласились меня принять. Не смею больше отрывать вас от дел.
Ясно, что Энгерс — пустой номер. Но все равно проверить стоило.
— Все нормально. Сегодня как раз утро более или менее спокойное. Опять же компанию мне составили — не люблю пить в одиночку. Если что услышу, обязательно позвоню. Признаться, я сам не прочь повидать Эдди. Слишком легко мы теряем друзей. Вот к чему приводит деловая жизнь. Посмотришь — вроде все тебе друзья-приятели: улыбки до ушей, приглашения, угощения, а сами только и норовят на тебе руки нагреть. Все чем — то озабочены, все спешат, словно муравьи какие-то паршивые. Все строят себе муравейники — строят и разрушают, строят и разрушают — стараются переплюнуть друг друга, чтоб побольше, да получше, да еще не такой, как у других, так что уже и сам не разберешь, где ты и что ты. Прав был Эдди. Эх, дали бы мне миллион! Провел бы я на Северный полюс центральное отопление и стал там жить!
