Крохотные пятна света на миг вспыхнули изумительным пожаром. Мириам согнулась чуть ли не пополам, подавшись вперед, наблюдая оранжевый разлив уличных фонарей, сияющих над идеально подстриженной лужайкой. Затем у нее скрутило живот, и на сей раз не удалось подавить спазму. Она смогла только перевести дух между приступами тошноты. Каким-то образом ее внутренности исторгли извивающуюся змею, а мучительные спазмы продолжали сотрясать ее, пока она не встревожилась — как бы от этого не порвался пищевод.
Шум сбавляющего скорость автомобиля… Затем скорость вновь нарастала, как только водитель понимал, что ее рвет. И крик из приоткрытого окна, невнятный и бессвязный, похожий на «Чертовы пьяные бездельники!». Что-то со звоном упало на дорогу. Мириам это не волновало. Сырость и холод сжимали ее ледяными пальцами, но она не обращала внимания и на это: она вновь была среди цивилизации, вдалеке от страшных деревьев и своего преследователя. Спотыкаясь, она сошла с газона перед чьим-то домом и ощутила босыми ступнями шершавый асфальт и острые камни. Дорожный указатель подсказал, что она знает это место. Одна из здешних дорог выходила на Графтон-стрит, куда выходила и дорога от ее дома. Ее отделяло от дома меньше полумили.
Через некоторое время (возможно, прошло минут десять, а возможно, и полчаса) она увидела сквозь завесу дождя знакомые очертания. Промокнув до нитки и не переставая дрожать, Мириам тем не менее ощущала жар, как от печки. Ей показалось, что дом мерцает, словно мираж в пустыне, когда она увидела его. Увы, обнаружилась новая проблема: она
«Сарай», — шепнули ей остатки здравого смысла откуда-то из глубины сознания.
«А, да, разумеется, сарай», — ответила она себе.
Мириам заковыляла в обход дома, затем по узкой полосе зеленого ковра — газона, что протянулся почти на ярд, — к стоявшему за домом сараю. Тот был заперт на висячий замок, но небольшое боковое оконце не запиралось, и, если его потянуть, оно откроется наружу. Ей это стоило трех попыток и половинки ногтя — от дождя дерево покоробилось, — но, как только окно было открыто, она просунула туда руку и нащупала крючок с ключом, висевшим на веревочке. Схватила ключ, открыла висячий замок, небрежно бросила его на газон… и отыскала под верстаком приклеенный лентой запасной ключ от застекленных створчатых дверей. Вот теперь можно сказать, что она дома.
Каким-то образом Мириам удалось найти силы подняться наверх. Она поняла это, проснувшись и обнаружив, что лежит на собственной кровати и ноги у нее мерзнут. По коже разгуливали обжигающие волны дрожи, а целая бригада шахтеров с кирками обрабатывала голову. Разбудил ее, скорее всего, мочевой пузырь. Это и заставило ее, полусонную, спуститься в ванную, где она включила полное освещение, закрыла дверь на задвижку, воспользовалась туалетом и занялась поисками лекарства, чтобы хоть как-то побороть «похмельный» синдром.
— Что тебе нужно, так это хороший душ, — решительно заметила она себе, пытаясь не обращать внимания на кучу грязной вонючей одежды, сваленной на полу вперемешку с полотенцами, которые она прошлой ночью разбросала повсюду. Раздевшись в ярко освещенной, розоватой с хромированными деталями ванной комнате, она открыла краны и присела на край ванны, пытаясь найти способ выбраться из тумана депрессии и боли.
— Ты ведь уже взрослая девочка, — приговаривала она, обращаясь, по-видимому, к горячей струе, которая непрерывным потоком наполняла ванну. — А взрослые девочки не срываются по пустякам, — добавила она уже себе, — вроде потери работы. Взрослые девочки смело разводятся. Взрослые девочки еще в школьные годы смело управляются с беременностью, усыновляют детей, оканчивают медицинскую школу и проходят переподготовку для новой карьеры, когда им разонравится та специальность, с которой они имели дело, будь ей пусто. Взрослые девочки женят на себе своих приятелей и только потом обнаруживают, что те спят с их лучшими подругами. Взрослые девочки, явившись с неприятными вопросами, заставляют исполнительных директоров самих нюхать дерьмо. И не сходят с ума. И, гуляя в дождь по лесу, не оказываются в таких ситуациях, что в них стреляют рыцари, облаченные в средневековые доспехи и вооруженные штурмовыми винтовками.
Она фыркнула, готовая вот-вот расплакаться.