– Я-то ничего не хочу сказать! – Следователь ухмыльнулся. – Я от вас хочу что-нибудь услышать! Меня меньше всего интересуют ваши дела в Москве. Своей работы хватает. Не знаю, что между вами и Кобелевой произошло, но родственники у неё очень серьёзные. Не прошло суток с её исчезновения, а они уже поставили на уши всю милицию обеих столиц. Нам оттуда позвонили!
– Подождите! – проговорил я. – Ерунда какая-то получается. Выходит, что я договариваюсь с Верой о том, что никаких притязаний на имущество не имею. Получаю от неё деньги. Затем приезжаю домой. Пишу и отправляю ей письмо. А затем, не дожидаясь ответа, возвращаюсь в Москву, чтобы подать иск в суд! Хотя даже не представляю, как это делается! Если уж на то пошло, зачем мне писать ей, когда я могу позвонить?
Самохвалов протиснулся за стол.
– Допустим, логическую цепочку ваших мотивов и поступков выстроить просто, – сказал он. – Вы получили деньги. Первая эйфория прошла. Вы прикинули, что этих денег недостаточно. Написали письмо, чтобы ваш поступок не посчитали подлым. Затем вернулись в Москву и подали иск в суд.
– Так иск я всё-таки подал? До суда он дошёл? – теряя терпение, спросил я. – Если я собрался судиться, причем здесь исчезновение Веры? Мне-то оно зачем?
– Да не волнуйтесь вы так! – снова ухмыльнулся следователь. – У вашего отца наверняка остались друзья, которые не дадут вас в обиду. Нас это дело не касается. Пусть им занимаются те, кому его поручили. Нас попросили узнать, где вы были в предположительный день исчезновения Кобелевой. Только и всего.
Самохвалов ближе наклонился ко мне, подложив под живот руки.
– Ну хорошо, Анатолий, – сказал он. – Давайте по порядку. Вы утверждаете, что безвыездно находились на озере три недели?
Я кивнул.
– Кто-нибудь видел вас на озере в первую неделю?
Я напряженно вспоминал. Горячий пот заструился по вискам.
– Не спешите, – подбодрил меня Самохвалов.
Его коллеги ушли обедать. Мы остались одни.
– Вспомнил! – радостно воскликнул я. – Ко мне подплывал парень на лодке. Затем старушка видела меня в лесу. Еще парень и девушка дня два в палатке по соседству жили. Дайте вспомнить, как их зовут. Оля и Дима! Да! Кажется так!
– Хорошо! – прогнусавил следователь. – Ни с кем из них вы, конечно, не знакомы? – то ли спросил, то ли ответил он себе. – Иначе говоря, где их искать, вы не знаете?
Мою бодрость опять подмял страх. Я растерянно пожал плечами.
– Опишите людей, которые вас видели, – попросил Самохвалов.
Вряд ли ему действительно нужны были портреты свидетелей. Но его доброжелательность успокоила меня. Я сосредоточился и шаг за шагом припомнил первую неделю отдыха и людей, оказавшихся рядом.
– А если вы не найдёте их? – спросил я.
– Либо они есть, либо их нет! – проговорил Самохвалов. – Если они есть, найдутся.
– А если нет, то меня …посадят?
– Никто не собирается вас сажать!
– Тогда зачем к нам «канарейка» с патрульными приезжала? Весь двор видел!
Самохвалов поморщился.
– Сами знаете, как у нас – заставь дурака богу молиться! Я же тут не один работаю. У Кобелевой папаша – шишка в минобороны. Вот он за ниточки подергал для ускорения.
Самохвалов помолчал.
– Послушай! Ты же в газете работаешь! – перешёл он на ты и улыбнулся. – Я всё жду, когда ты начнёшь пальцы гнуть! Ты у них новенький?
– После универа. До того вне штата.
– Как ваш Куприянов поживает? Он у нас тут постоянно ошивается – выуживает криминальную хронику. Увидишь, привет ему передавай!
– Ладно! – напряжение внутри немного отпустило.
– Толя, я созванивался с твоей редакцией, с участковым. Все отзываются о тебе хорошо. Да и когда ты вошёл, было ясно, что ты не знаешь, о чём пойдёт речь. Но у московских другое мнение. И дело веду не я. По идее, я лишь должен был выяснить, где ты был. А там пусть разбираются. Потом позвонили бы друзья твоего отца. Надавали бы всем по шапке. Вписались бы твои коллеги из газеты. И мы бы еще оказались крайние. С прессой надо дружить! Поэтому буду говорить откровенно. Но и ты меня не подведи!
– Хорошо!
– Да не трусь ты! Я читал про твоего отца. Цельный был мужик. Наш, уральский. А мы своих в обиду не даём! Они там, в столице, привыкли всё вешать на других, чтобы самим не возиться! Но ты мне должен помочь. Бегать за твоими свидетелями у меня времени нет. Сам понимаешь! Так что поднапрягись. Сам-то что думаешь об этом деле?
Я не ожидал вопроса. Мысли в голове путались. Я вспомнил телеграмму, которой меня вызвали в Москву, подумал о доброжелателе, её отправившем. Вспомнил фотографию молодости отца и его второй жены. Я почувствовал фатальную связь между событиями. Но не мог же я говорить с посторонним всерьёз о своих ощущениях!
– Несчастный случай мог произойти с Верой?
– Вполне. Но пока она не объявилась, это всего лишь предположение.
– А как там узнали, что письмо от меня, если оно отпечатано на машинке? Зачем мне составлять исковое заявление в доме отца, когда проще было бы поговорить с Верой, раз уж я приехал?
Самохвалов развёл руками.
