Ничто человеческое не чуждо ни сказочным героям, ни древним богам, ни персонажам из учебников истории. Проблемы отцов и детей, любовные передряги и ностальгия по временам, когда деревья были большими, хаотично и непринужденно разбросаны по старым легендам на новый лад. Хулиганство да и только! Запутанное, но не слишком утомительное.
Оплошность
— Ась, ты письмо написала?
— Какое?
— Какое-какое… Деду Морозу!
— Маам, ну сколько можно? Какой Дед Мороз? Я, чай, не девочка. Что ты все издеваешься?
— Ты мне не выкобенивайся. Села и написала. Быстро.
Ася пожамкала губами, поворчала. Покорно села за стол. Маленький, дубовый, с секретером.
— Что писать-то?
— Пиши, что хочешь.
— Это как? Прям все, что хочу?
— Все.
— Ладно, это быстро.
Ася решила ограничиться списком. Вот фома неверующая! Хоть бы "Здравствуй" вывела. Заглянула дочери за плечо. Спицы, пряжа, новое кресло…
— Ась, а кресло куда?
— На кудыкину гору, отстань.
Кроссовки, палки…
— Что за палки, Ась?
— Ну, эти, для ходьбы.
— Лыжные что ли? На балконе давно была?
— Ладно, палки вычеркиваю. Ты чего лезешь?
— Переживаю за невежду престарелую!
Ася выпрямилась, отложила ручку.
— Все, мам, хватит. Борщ выкипит, я пошла. А ты шкафом займись.
Вот же упрямая! Я села за стол. Не хочет сама — помогу. Я приписала щенка. Чего она все одна? Сколько лет меня теребила. Я уеду — собака согреет. Все какое-никакое развлечение. Однако лучше спросить.
— Аськ!
Я вбежала на кухню. Дочь деловита помешивала суп.
— М?
— А чего ты дуешься? Зачем Гаврика выбросила?
— Это ты про собаку?
— Ну да, симпатичный же!
— Нет, вы поглядите! Ты продолжаешь издеваться? Накой мне плюшевый пес?
— Ты же собаку хотела?
— Хотеела. — Ася смешно сморщилась. — Живую, мам! Лабрадора!
— Ладно-ладно. Поняла. А игрушки не любишь?
— А то не знаешь.
— Допустим такую мою оплошность.
— Терпеть не могу. И цветы. И духи. И золото-серебро всякое. И тарелки. И чайник. И все остальное! Не клади ерунду! Елка не для этого!
— Так не я, Ась… А вообще обидно. Ты мне тоже, знаешь… Открытки не рисуй!
— Лет пятьдесят не рисую. — Дочь смотрела язвительно, улыбалась.
Трудно парировать такой ответ. Я прикусила язык, ушла. В письме добавила: "лабрадор". Затем приписала: "живой". А потом: "Дедушка, спасибо!" И наконец: "Навещай". Все, шкаф заждался.
В гости
— Привет! Давай сюда. Уф, тяжелый какой. Как добралась? — Ася с трудом поставила мой чемодан в угол прихожей.
— Нормально. Успеть бы! Сколько там еще?
— Полтора часа. Уложимся. Проходи.
Старая захламленная квартирка сияла чистотой. Целый год я моталась по стране, и теперь так здорово было окунуться в этот мир, где все живет прошлым. Только в тепле среди родных вещей я поняла, насколько устала и как одинока.
На полу ровными рядами лежали коробки, перетянутые бумажными лентами с датами. У дочки всегда был небрежный почерк, но к старости она стала внимательнее к каждой новой цифре.
На любимом месте у балкона — белая пластиковая елка с диодами, его самая трогательная покупка. Он так даже первой машине не радовался. На миг, когда он распаковывал свое сокровище дома, я увидела в нем того самого мальчишку с черно-белых фотографий.
Этот самый первый серебристый шар с воспоминанием я всегда вешаю сама на одну и ту же ветку. В полночь его свет будет самым ярким.
А дальше… А дальше пошла кипеть работа со слезами умиления на глазах. Из ватных колыбелей коробок мы шустро доставали все любимые моменты, связанные с ним одним.
Первое сообщение от испуганной девчонки к суровому с вида мужику, первая написанная и исполненная вместе песня, первая неловкая встреча, при которой так страшно смотреть в глаза.
А вот и первая проведенная вместе ночь: звезды были, конечно, красивые, но в некошеном поле рядом с рекой без костра мы замерзли и промокли в росе, как мыши.
Маленькие разноцветные шарики и фигурки мы с дочерью развесили вразброс. Главное в этом процессе — истории, от которых морщинки вокруг глаз становятся еще глубже, а улыбка больше не теряется в задумчивости.
С крупными шарами нежных и чистых оттенков мы были уже гораздо осторожнее. Я до сих пор чувствую трепет перед таинством рождения, обожаю каждого своего ребенка и внука… Где-то они все сейчас?
Гирлянды дней рождения мы смастерили с дочкой не так давно, когда на елке не осталось места для новых игрушек. Получилось неуклюже и мило.
— Ась, а что есть новенького? Я привезла только колокольчик — Юльку встретила.
— Ну, у меня кусочек мишуры только. Как-то не заладилось, мам.
Я с тревогой посмотрела ей в глаза. Моя бледная старушка все слабее, остальных разбросало по миру, а я все тяжелее нахожу поводы для радости. Похоже, время пришло.
— Давай скорее, мам! Десять минут!
— Не ворчи.
Мы развесили последние детские поделки, убрали коробки и встали перед нарядной красавицей, обняв друг друга за плечи. Сердце переполнилось одновременно грустью и счастьем, предвкушая волшебство.
Внезапно в животе у мена заурчало, и я шепнула:
— Покушать есть чего?
— Да зачем? Пора мне уже. Да и тебе, наверное.
Значит, и она готова. Двенадцать, одиннадцать, десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…
Елка засияла невозможным светом и теплом, послышались голоса.
— Стой! В этот раз мы к тебе!
Игорь остановился в растерянности:
— Как? Уже?
— А ты что думал? Это у тебя там год за минуту, а мы тут живем вообще-то.
