Сибилл поднесла ко рту бокал и, медленно потягивая вино, задумчиво смотрела на Филиппа. Ей не был знаком тот мир, который он описывал. Да, она знала, что таковой существует, но где-то в другом измерении. Она никогда его не касалась. До сей поры.
— А ты?
— Моя мать промышляла в одном из грязных кварталов Балтимора. Подвизалась стриптизершей, подрабатывала проституцией. Несколько раз сидела в тюрьме, но быстро выходила. — Он пожал плечами. — Отца давно и след простыл. Он отсидел срок за вооруженное ограбление, но, выйдя на волю, к нам не вернулся.
— Она… она била тебя?
— Иногда. Пока я не подрос и не окреп настолько, что она стала опасаться, как бы не получить сдачи. — Он неприятно улыбнулся одними губами. — Правильно опасалась. Мы не испытывали привязанности друг к другу. Но, если мне нужна была крыша над головой — а она мне была нужна, — значит, приходилось мириться с матерью и вносить свою долю за проживание. Я чистил карманы, сбивал замки. У меня это неплохо получалось. Чертовски неплохо, — добавил он с легким оттенком гордости в голосе. — Но я воровал по мелочи. Такие вещи, которые можно легко обменять на деньги или наркотики. Если приходилось совсем туго, продавал себя.
Потрясенная, Сибилл быстро отвела взгляд.
— Выживание — процесс суровый и порой некрасивый, — бросил Филипп. — Свободы я лишался редко. Я был умен, хитер, вынослив. Если иногда и попадал в колонию, долго там не задерживался. Еще пару лет такой жизни, и я оказался бы в тюрьме… или в морге. Еще пару лет такой жизни, — продолжал он, глядя ей прямо в лицо, — и Сет пошел бы по той же дорожке.
Сибилл смотрела в бокал с вином, пытаясь постичь смысл услышанного.
— Ты считаешь, что ваши с Сетом ситуации аналогичны, но…
— Вчера я увидел Глорию, — перебил он ее. — Миловидная женщина превратилась в наглую вульгарную бабу, грубую на язык, с наметанным оценивающим взглядом. Она и моя мать тотчас бы признали друг друга.
Что она могла сказать, что могла возразить, если увидела то же самое, почувствовала то же самое?
— Я сначала даже не узнала ее, — быстро проговорила Сибилл. — На мгновение мне показалась, будто передо мной не моя сестра.
— А она тебя узнала. И разыграла по всем правилам. Она умеет это делать, знает, как пронять, на какие кнопки нажать. — Он помолчал и добавил: — В совершенстве владеет техникой манипулирования. Как и я.
Сибилл посмотрела ему в лицо. Он взирал на нее бесстрастным оценивающим взглядом.
— Вот, значит, чем ты занимаешься? Нажимаешь на кнопки, разыгрываешь по всем правилам?
Может быть, думал Филипп. Скоро им обоим предстоит это выяснить.
— В данный момент я отвечаю на твой вопрос. Хочешь услышать остальное?
— Да, — не колеблясь отвечала Сибилл, обнаружив в себе неистребимое желание узнать о нем все без остатка.
— К тринадцати годам я считал, что уже полностью приспособился к жизни, нашел свое место, что мне ничего не грозит. Пока не оказался в сточной канаве мордой вниз в луже собственной крови. Подстрелили из проезжающей машины. Случайно.
— Подстрелили? — Она перехватила его взгляд. — В тебя стреляли?
— Да. Пуля попала в грудь. Рана была смертельной. Я чудом уцелел. Один из врачей, вытащивших меня с того света, был знаком со Стеллой Куинн. Она и Рей пришли ко мне в больницу. Я принял их за чокнутых филантропов, мягкосердечных идиотов. Но отказываться от их помощи не стал. Моя мать от меня отказалась. Меня ждала колония. Я подумал, что воспользуюсь их гостеприимством, пока не встану на ноги. А потом возьму, что мне нужно, и поминай как звали.
Кто был тот мальчик, о котором он говорит? Как совместить его с мужчиной, сидящим подле нее?
— Ты собирался их ограбить?
— Это было мое ремесло. Я жил воровством. Но они… — Ну как ей объяснить то чудо, которое они сотворили с ним? — Они просто изжили из меня того, кем я был прежде. Ненавязчиво, постепенно, пока я не влюбился в них и не готов был сделать все, стать кем угодно, лишь бы они гордились мной. Меня спасли не врачи. Своей жизнью я обязан Рею и Стелле Куиннам.
— Сколько лет тебе было, когда они тебя усыновили?
— Тринадцать. Но я не был ребенком вроде Сета. Не был жертвой, как Кэм и Этан. Я сам решал, как мне жить.
— Ты ошибаешься. — Впервые она сама потянулась к нему и, заключив в ладони его лицо, нежно поцеловала.
Он поднял руки к ее запястьям, с трудом сдерживаясь, чтобы не стиснуть их, не защемить ее кожу так, как защемило его сердце от ее нежного поцелуя.
— Не такой реакции я ожидал.
Она тоже не ожидала, что так отреагирует. Просто в ней вдруг проснулись острая жалость к мальчику, о котором он рассказал, и восхищение перед мужчиной, которого он выковал из того мальчика.
— А какая обычно бывает реакция?
— Кроме близких, я никому не рассказывал о своем прошлом. — Он выдавил улыбку. — Чтобы не портить впечатления.
Тронутая его признанием, Сибилл прижалась лбом к его лицу.
— Ты прав, — тихо сказала она. — То, что произошло с тобой, скоро ожидало бы Сета. Твой отец вытащил его из ада. Ты и твоя семья спасли его, а мои родные и пальцем не пошевелили. И даже хуже.
— Но ты теперь кое-что делаешь.
