Пришлось делать себе смузи из огурца, зелёного яблока и йогурта, для Ники, как обычно, сладкий, бананово-нутелловый. Нутеллу же и на тост ей намазал, сверху положил кусочки клубники. Надо сегодня-завтра заехать на оптовку и втариться овощами и фруктами.
— Чего такой несчастный? — поинтересовалась девушка, заходя на кухню уже с идеально гладким высоким конским хвостом.
— Сельдерей кончился, — пробурчал я, помешивая утративший очарование утренний коктейль, — ну чего ты ржешь, я люблю сельдерей!
Ишь, заливается, засранка. Сейчас вот свеженакрашенные глаза у нее потекут, будет знать.
— Да кто же спорит, — прохихикала она, усаживаясь за стол, — только интересно, как ты мог так прочно на него подсесть.
Красивая такая. Улыбается, слизывает с кончиков пальцев шоколадную пасту, домашняя и уютная в моей футболке и коротких шортах.
Наклонившись, я взял ее лицо в ладони и крепко поцеловал немного приторные от Нутеллы губы. Сколько раз я представлял себе, что когда-нибудь это сделаю — просто возьму и поцелую, и будь, что будет. А теперь можно, и я знаю, что получу только взаимность.
— А на тебя? — поцеловав ее в кончик носа, я залпом допил смузи и пошел гладить себе футболку, оставил ее завтракать и пытаться опомниться после неожиданной атаки.
Оказалось, все мои десять футболок уже заботливо выглажены и повешены в шкафу. В целом, от полутораметровой штанги мне осталось сантиметров двадцать, где как раз помещались вешалки с костюмом, парой рубашек и футболками. Вот что-что, а наглаживать шмотки Ника любит, так что надо бы обновить утюг. Моим хлопковым футболкам посрать, чем я их глажу, а девушки носят совсем другие ткани. Список дел множится, я так беспокоюсь, чтобы ей было у меня тут хорошо — но при этом все так естественно и само собой. Макс бы вот нервничал очень, он любит, когда мы с ним только вдвоем. Вернее, любил.
Вздохнув, я натянул серые штаны, черную футболку. Мамуля вечно ворчит, что я, как сорока, вечно в серо-черном, но это самые практичные цвета, мало ли, в чем можно изгваздаться. Да и, в принципе, у бати эту гамму разбавляет только хаки, так что от всех наездов можно отбрехаться наследственностью.
Пока Ника одевалась, я упал на диван и открыл ленту. Смотрел туда одним глазом, пока на ноуте гуглил прогноз погоды, а потому очень удивился, когда заметил свою морду. Ника выложила коллаж из пяти фоток, где я пью по утрам свой зеленый смузи, и среди них вставила одну с Кристианом Бейлом из одного из “Бэтменов”, где он тоже залпом хлебал что-то зеленое из высокого стакана. И даже подписала: “Или я живу с Бэтменом, или кое-кто неисправимый ЗОЖник”, эмодзи понатыкала. Вот же жучка! Когда только успела нафоткать, а. Пришлось лайкать и в комментариях писать, что я ничего не берусь утверждать, но никто никогда не видел меня и Бэтмена в одной комнате.
Спустя несколько минут из спальни донёсся заливистый смех, значит, чекнула. Ох и социоблядь, ох и зависимая. Хотя, наверное, тут ничего не исправить уже. И надо ли? Только благодаря Инсте я мог любоваться ей хоть каждый час, потому что, хоть мы и виделись часто, мне постоянно ее не хватало. Только в мае стало немного не до того, когда Максу совсем было плохо.
Целую вечность спустя Вероника, наконец, была готова. Надела туфельки, взяла сумку, расчесала хвост, накрасила губы. Я не удержался, чмокнул ее — получил пизды, потому что смазалось, но она смеялась вместе со мной.
— Так, нет, стоять! — скомандовала девушка с резким и неожиданным переходом от милого хихиканья к строгости, когда я потянулся обниматься. — Блузку помнешь.
Закатив глаза, я фыркнул и показательно поднял ладони. Не хочет обниматься — ну и ладно, ну и пожалуйста. Потому что после экзамена я ее от души выебу. Эта потрясающая перспектива буквально окрыляла.
В машине я уже почти привычным жестом положил ладонь ей на коленку. Так приятно, уютно, по-семейному как-то, наверное, потому, что в моей семье это всегда было нормой. Вероника тоже совершенно спокойно реагировала, просто накрыла мою лапищу своей маленькой лапкой и продолжила переписку одной рукой.
Уже на стоянке универа, вежливо открыв для девушки дверь и подав ей руку, я осознал, что не взял рюкзак, а это значит, что у меня нет с собой студенческого.
— Я тогда поеду, кис, а то студак забыл, — я поцеловал тыльную сторону ее ладошки, другой рукой заправляя крохотный волосок ей за ушко.
— Да и зачем ты там нужен, — улыбнулась она, коснулась моей щеки, — я тогда позвоню, когда закончу, ладно?
Кивнув, я наклонил голову и поцеловал ее в уголок губ. Прямо в самую улыбку.
Решив не париться с местом всех нужных покупок, я приехал в строительный торговый центр. Сначала зашёл в магазин бытовой техники и взял утюг — навороченный и хитровыебанный, который сам знает, какую ткань гладит, и не имеет переключателя температуры. Правда, если он прижжет шёлковую рубашку или что-нибудь еще такое нежное, Ника меня им же и забьет, наверное.
