Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор полностью

Анна Лопухина совершенно очаровала императора. Одной из ее привлекательных черт было то, что по молодости и наивности она не желала никакого политического влияния, а только выпрашивала у своего царственного покровителя дорогие подарки. Павел настолько откровенно демонстрировал свои отношения с Лопухиной, что поставил императрицу в унизительное положение. Возможно, он делал это намеренно, чтобы досадить Марии Федоровне. Все это выглядело столь неприлично, что за супругу императора заступилась его постоянная фаворитка Нелидова. Она стала резко упрекать Павла в недостойном поведении и даже посмела назвать его палачом. Император приказал Нелидовой оставить двор. Так Павел из-за придворной интриги, разглядеть которую у него не хватило ума, и собственного мелочного самолюбия разом лишился всякого уважения и мало-мальской поддержки сразу двух влиятельных и близких ему женщин: жены и фаворитки. Вслед за опалой Нелидовой и серьезной трещиной в супружеских отношениях с императрицей от особы императора были удалены их некогда общие сторонники: петербургский губернатор Ф. Ф. Буксведен, адмирал С. И. Плещеев, Алексей и Александр Куракины.

Некоторые современники и последующие историки павловского времени склонны считать эти события, предварявшие первый заговор против царя, «малым переворотом» при дворе. В эти дни С. П. Румянцев записал для себя:

«1797… Любовь императора к г-же Нелидовой прекращается. — Неприятное положение императрицы. — Коронация в Москве доставляет императору случай воспользоваться красавицами, спешившими ему понравиться. — Он останавливается на дочери Лопухина. — Отец едет с нею в Петербург. Его производство в генерал-прокуроры.. — Его старинный связи с Безбородкой восстанавливают кредит последнего».

При дворе произошла смена фаворитов, а позиции императрицы сильно ослабели.

С новой любовницей императора к трону вновь приблизилась семья Лопухиных, состоявших с Романовыми в отдаленном родстве (Евдокия Федоровна Лопухина была первой женой царя Петра I — Л. С.). Среди Лопухиных, как и в любом семействе, были не только достойные люди, наделенные политическим талантом, но и интриганы, проходимцы и особы, мягко выражаясь, странного поведения. Так, известный поэт и крупный государственный чиновник Г. Р. Державин вынужден был после свержения Павла собирать в Калуге сведения о его ставленнике — губернаторе Лопухине, свояке императорской фаворитки. Державин с ужасом и изумлением констатировал, что губернатор за короткое время успел совершить 34 уголовных преступления,

«не говоря о беспутных, изъявляющих развращенные нравы, буйство и неблагоприятные поступки <…> как то: что напивался пьян и выбивал по улицам окны, ездил в губернское правление на раздьяконе верхом, приводил в публичное дворянское собрание в торжественный день зазорного поведения девку, и тому подобное, каковых распутных дел открылось двенадцать да беспорядков в течение дел до ста».

Но и новые друзья не смогли надолго упрочить свое положение при взбалмошном императоре. В начале 1799 года попал в опалу канцлер Безбородко. От ссылки и унижения его спасла только внезапная смерть. На его похоронах Павел стоял с совершенно равнодушным лицом, и когда кто-то из сановников выразил сожаление о кончине такого опытного государственного деятеля, император раздраженно бросил: «У меня все безбородки». Возвысившийся после Безбородко Федор Растопчин через полтора года сам попал в опалу. До него уже также был смещен генерал-прокурор П. В. Лопухин, отец фаворитки государя. Высших сановников империи: генерал-прокуроров, канцлеров, вице-канцлеров, дипломатов и казначеев — царь менял, как перчатки. Его не останавливали ни личные заслуги этих людей перед ним и государством, ни их опыт, ни родственные связи, ни преданность и дружеские отношения с членами семьи Романовых.

К 1800 году Павел, сам того не понимая, остался практически в одиночестве. Его судьба была уже предопределена. В игру против него вступили серьезные политические силы.

В борьбе против Павла остальные члены императорской семьи не были едины. Свояк императора, принц Евгений Вюртембергский писал: