Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор полностью

«Петр третий совершенно потерял разсудок, котораго у него и без таго было немного; он шел на пролом, хотел разпустить гвардию, вывести ее за город и заместить Голштинцами, хотел ввести иное вероисповедание, жениться на Елизавете Воронцовой, а со мной развестись и засадить меня в тюрьму.

В день празднования мира с прусским королем, он оскорбил меня публично за обедом, а вечером приказал меня арестовать. Мой дядя Георгий заставил его отменить этот приказ. Только с этаго дня я обратила внимание на предложения с которыми ко мне приступали со смерти императрицы Елизаветы».

Уже в последние годы жизни Елизаветы Петровны Екатерина за спиной мужа и «свекрови» вела тайные переговоры с придворными и иностранными дипломатами. Многие вельможи «большого двора», в том числе и те, что когда-то противились браку Петра с Екатериной, теперь поддерживали ее. Это придавало ей смелости. Вопреки запретам императрицы она, как когда-то и сама Елизавета, часто переодевалась в мужской костюм, скакала на лошади, по-мужски сидя верхом в седле, покидала дворец, чтобы встретиться со своим любовником. Но неожиданно она лишилась своей опоры. Понятовский был выслан из страны (одной из причин стала слишком явная связь с великой княгиней), канцлер Бестужев попал в опалу, умер генерал-фельдмаршал Апраксин. И опять все надежды на защиту собственной персоны и на благоприятную перемену участи очередной государыне пришлось связывать с мужеством, горячностью и решительностью молодых офицеров придворных гвардейских полков, не любивших Петра и питавших симпатии к ней, Екатерине. Среди этих гвардейцев особое место занимал ее фаворит — красивый и смелый, хотя и немного простоватый Григорий Орлов.

Григорий Григорьевич Орлов (1734–1783) не был человеком знатного происхождения. Простой русский дворянин, оказавшийся на службе в гвардии, случайно обратил на себя внимание тогда еще великой княгини Екатерины Алексеевны. После отъезда Понятовского в Польшу она чувствовала себя одинокой и поэтому легко позволила вскружить себе голову бойкому молодому человеку в офицерском мундире. Многие современники недоумевали, как образованная, начитанная Екатерина, увлекавшаяся модными европейскими философскими учениями, могла влюбиться в Григория Орлова, который едва умел читать и писать, не имел никаких умственных интересов и был попросту ленив и груб. Но, видимо, Орлов был ценен другими личными качествами. Он умел вселить в Екатерину уверенность в себе, твердость, мог сделать ее счастливой. Будучи на пять лет моложе своей любовницы и покровительницы, он всегда смотрел на нее немного снизу вверх, что не могло не импонировать властной и самолюбивой натуре Екатерины. Целых десять лет эти люди были сильно привязаны друг к другу. Именно Григорий Орлов, а не Петр Федорович, по сути, был настоящим мужем Екатерины Алексеевны.

В этом союзе рождались дети. И, в отличие от Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны, Екатерина не особенно скрывала наличие у нее внебрачных потомков. Самым известным из отпрысков этой связи был граф Алексей Бобринский, как его всем представляли.

Алексей родился в апреле 1762 года, когда Екатерина была уже императрицей. Естественно, Петр Федорович был далеко не в восторге от появления у его супруги внебрачного сына. Екатерина небезосновательно переживала за его жизнь, поэтому поспешила поскорее скрыть младенца. Он был увезен подальше от Петербурга. Место его пребывания, кроме матери, было известно еще только двоим: личному слуге императрицы Шкурину и камер-фрейлине Шарогородской. Оба дали клятву молчать даже под страхом сурового наказания. Позже преданность Шкурина была по достоинству вознаграждена императрицей. Он стал директором ее личного гардероба, камергером и тайным советником. Многие вельможи за всю жизнь не смогли дослужиться до таких должностей, какие получил этот бедный дворянин за оказанную им государыне личную услугу.

Рождение внебрачного ребенка поставило под угрозу будущее самой Екатерины. Петр Федорович теперь имел все основания развестись с ней и сослать ее в монастырь за нарушение супружеских обетов. Тогда он смог бы беспрепятственно осуществить свое желание жениться на Воронцовой, и ни свет, ни церковь не имели бы никакого права его осуждать. Это была еще одна причина того, что императрица поспешила отправить новорожденного с глаз долой.