Семейный архив полностью

Должно быть, существуют какие-то неведомые науке гены, какая-то сокровенная прапамять, соединенная с эмоциональной структурой, выражением глаз... Если во внешних чертах отражается родовое, племенное начало, то может ли оно не отразиться на психическом складе?.. Что-то связывает меня и с Капланом, и с библейским чабаном, и с торговцем на иерусалимском (самаркандском?) базаре... Связывает — и, если всмотреться, отделяет от других... 

Мне запомнилась редколлегия, которая собралась в кабинете Толмачева в январе. Расширенная редколлегия, по сути — актив журнала. Здесь не было тех нескольких человек, в поддержке которых я был уверен, кто ушел из журнала, как Володя Берденников, кто давно перестал заглядывать в редакцию, как Николай Ровенский, кто находился в отпуску, как Надя Чернова...

После сообщения о планах журнала на 1988-й начавшийся год и вяловатого их обсуждения Толмачев сказал:

— Поступило письмо от Герта Юрия Михайловича...

В холодной, настороженной, окольцевавшей меня тишине он читал:

...«Думаю, что гласность и демократия предполагают и ясность позиции, и чувство ответственности. Чем руководствуетесь Вы, намереваясь опубликовать «Вольный проезд»?.. Если после публикации «Вольного проезда» журнал обвинят в потакании антисемитизму, в разжигании национальной розни, то обвинение это будет вполне заслуженным...»

— Кто желает высказаться? — Закончив чтение, Толмачев торопливым, скользящим взглядом пробегает по неподвижным, закаменевшим лицам.

Долгое-долгое молчание.

— А о чем тут говорить? — произносит Щеголихин и поднимается, распрямляясь во весь свой могучий рост. — И вообще — что это за тон у Герта, чтобы так с нами разговаривать?.. Не вижу смысла в каком-либо обсуждении. Цветаева или Герт?.. Я выбираю Марину Цветаеву!

По сути, на этом все кончается. Щеголихину никто не возражает. Его не любят в редакции, но неприязнь ко мне, перерастающая в ненависть, пересиливает...

Их много, человек пятьдесят...

Я один. 

Алексей Селянинов.

Евреи в России

Эпиграф: Жид и его кагал — все равно, что заговор против русских. Ф.М.Достоевский

Москва. Витязь. 1995

«Вот уже девятнадцать веков евреи живут не у себя, рассеяны малыми группами среди других народов и подвергаются неприятностям, которые должен испытывать каждый, если насильно вотрется в чужой дом. Народы, подвергшиеся еврейскому засилию, не могли благосклонно относиться к этому нашествию иноземцев, тем более, что пришельцы не отделились друг от друга, а, проникнув в принявшую их среду, не только не постарались слиться с коренным населением, но, напротив, делали и делают все, чтобы сохранить свою национальную обособленность.

Из подобного неестественного положения могло возникнуть только обоюдное недоверие, к которому впоследствии присоединилась враждебность... Что приносили пришельцы в те страны, где они селились? Только свои нужды, а удовлетворять их они могли только в ущерб коренному населению.

Евреи составляли всегда обособленную колонию в государстве, и уже одно существование этих колоний паразитов само по себе достаточно объясняет недружелюбие к ним. В странах христианских это недружелюбие еще усугублялось религиозной рознью и, понятно, легко перешло во взаимную ненависть. Ненависть эта тем легче развивалась в еврейских душах, что их не сдерживало никакое возвышенное учение, а наоборот, ее возбуждали ежедневные затруднения в борьбе за существование, предпринятой при невыгодных условиях, которые побеждать не иначе, как коварством, евреи не умели.