Рори предстал перед ней на разных этапах своей жизни. Он всегда был симпатичным. Не удивительно, что здесь не было Руфуса, не увидела она также и блудную Стефани. Джорджия остановилась у фотографии, на которой, скорее всего, были запечатлены его родители. Наверное, они фотографировались в отпуске: оба были в легкой разноцветной одежде, а на заднем фоне виднелись пальмы. Определенно, их гены смешались в Рори, решила Джорджия. Светлые, густые волосы и голубые глаза достались ему от матери, а фигурой он пошел в отца. Что-то вдруг показалось ей странно знакомым в этой парочке. Кого же из них она недавно видела? Судя по одежде и прическам, фотографии было лет двадцать. Джорджия покачала головой. Нет, она не могла их знать. Просто красивая, молодая пара, любящая друг друга, если судить по их виду. И все же…
Джорджия всмотрелась пристальнее. Она была совершенно уверена, что никогда раньше не видела отца Рори. Но вот его мать… В ее лице было что-то неуловимо знакомое. Теперь ее волосы наверняка уже не такие светлые и пышные. Но глаза, скулы, необузданная энергия, которая исходила от этого изображения в рамке, — наверняка все это осталось…
Джорджия в ужасе прикрыла рот рукой. Она действительно видела его мать раньше. Причем совсем недавно. Это была та самая женщина, которая вылетела из «Ионио» и умчалась на шикарном «ягуаре». Мать Рори была председателем корпорации «Вивиенда».
Джорджия проснулась. Было еще темно. Покосившись на будильник, она вздохнула с облегчением. Еще нет даже пяти, и можно так долго и сладко спать. Она снова укрылась пуховым одеялом и закрыла глаза. Вдруг она все вспомнила и ужаснулась.
— Боже мой, — простонала Джорджия, уткнувшись лицом в подушку.
Вчера она долго стояла в оцепенении и разглядывала фотографию, удивляясь и недоумевая. Эрик видел десятый сон на своей лежанке у камина, Рори продолжал возиться на кухне, но она совершенно о них забыла.
Неужели это мать Рори? Если да, то та ли это миссис Кеннеди… нет, Кендел, которую она видела в «Ионио»? И если все действительно так, то почему Рори ей об этом не говорил? Рассказывала ли она ему про свою шпионскую вылазку в «Ионио»?
Она пристально смотрела на фотографию, пытаясь убедить себя, что ошибается. Фотография была далеко не новой. Неужели тот семейный бизнес, о котором рассказывал Рори, и который ему пришлось оставить, и есть «Вивиенда»? Джорджия старалась восстановить в памяти, что именно он говорил ей о своей семье тогда, ночью, в машине. Может быть, это вовсе не родители Рори? Просто друзья. В конце концов, его фамилия ведь Фолкнер, а не Кендел…
Наконец она отошла от фотографии, понимая, что хватается за соломинку. В голову лезли всякие ужасы. Одно было ясно: если у Рори и была родственная связь с «Вивиендой», то он не хотел, чтобы она знала об этом. С содроганием Джорджия подумала о том, что если мать Рори действительно председатель «Вивиенды», то тогда его пребывание в «Диадеме» сразу становится подозрительным.
Первое, что пришло ей в голову, — это резко распахнуть дверь на кухню и предстать перед ним с саркастической улыбкой и парой комментариев вроде: «Хорошие фотографии. Жаль, что ты оставил свой бизнес». Это было бы в стиле Сесилии — та не знала никаких колебаний и неуверенности. Но ведь Сесилия не была влюблена в Рори Фолкнера.
Дрожа, Джорджия присела на корточки у камина. Ее новый мир, который она построила вокруг Рори, вмиг стал таким хрупким и затрещал по швам.
— Джорджия! — донесся его голос из глубины кухни. Она чуть не подпрыгнула. — Ты что-то затихла, часом не уснула?
— Н-н-нет.
В этот момент Джорджия приняла решение. Она ничего не станет ему говорить. Даже виду не подаст, что что-то знает… Пока. Возможно, всему этому есть какое-то вполне приемлемое объяснение, но оно просто не приходило ей в голову. Она будет ждать, когда Рори сам все расскажет или даст ей возможность сказать об этом самой. Пуститься сейчас в череду обвинений было бы катастрофой, особенно в том случае, если это простое совпадение. Джорджия пыталась успокоиться, лаская шерстку Эрика. Она не хотела терять Рори. Когда-нибудь она снова затронет эту тему и напрямую спросит его о родителях, и тогда все прояснится.
— Вообще-то, — отозвалась она, — я уже начала волноваться, уж не поехал ли ты за чаем на Цейлон.
Дверь открылась, и появился Рори с подносом.
— Вечно ты придираешься. Странно, что ты не прикрепила к чайнику тахометр. Обещаю в будущем усовершенствовать свою технику заваривания чая. Устраивает?
Джорджия быстро отвела от него взгляд, чтобы не давать волю чувствам. «Какой он милый», — думала она с нежной грустью, пока они вместе пили чай.
— С «ровером» я разберусь завтра утром, — сказал Рори, поцеловав Джорджию и пожелав ей спокойной ночи, когда отвез ее домой. — Возьму канистру бензина и пошлю Кена, чтобы он пригнал машину.
Джорджия повернулась, чтобы посмотреть на него. Его лицо было добрым, честным и нежным. «Этому недоразумению найдется какое-нибудь элементарное объяснение», — подумала она.
— Спокойной ночи.
