– Молодец, – похвалила я его. – И не вздумай делать резких движений. Иначе продырявлю башку!
Держа Круглого на прицеле, я подошла к Костяну. Пульс прощупывался, значит – живой.
– Тань, вызывай полицию, – дрожащим голосом сказала Тамара.
– Полицию? – Я задумалась. – Нет, это не очень удачный вариант.
– Но почему?!
– Ты просто не знаешь всю эту ментовскую тягомотину. Не испытывала, по крайней мере.
– Зато я испытала самый настоящий ужас. – Тамара была готова разрыдаться. – И не хочу, чтобы он снова повторился!
– Том, он не повторится. Обещаю. Да, Круглый? Не повторится ведь? Или как? Не слышу ответа!!!
– Н-н… Не повтор-рится, – запинаясь, пообещал тот.
– Придумала, что с ними делать. Тамара, возьми на нижней полке стеллажа скотч и свяжи ему, – я кивнула на Костяна, – запястья. А ты вытяни руки, да поживее.
Видя, что Костян и не думает выполнять мой приказ, я встала напротив него и прицелилась ему прямо в лоб.
– Ты что, оглох?! Делай, что говорю!
Он нехотя вытянул руки.
– Так, молодец, – похвалила я его. – А теперь – стой смирно. Одно лишнее движение – и в твоем благородном лбу появится незапланированная природой дырка.
Костян повиновался, метнув на меня взгляд, полный ненависти и злобы. Когда Тамара крепко зафиксировала его запястья, я вновь скомандовала:
– А теперь медленно сядь на стул, она свяжет тебе щиколотки. Вот и умничка, ну что за пай-мальчик! Сразу бы так! – сказала я, когда он был стреножен.
– Тома, бери пистолет, не бойся и держи этого на прицеле.
Я передала ей оружие, достала из шкафа бельевую веревку и связала Костяна. Постаралась я на славу. Такие узлы развязать – еще постараться надо. Потом то же самое проделала с Круглым. Он все еще находился в «отключке».
– Тамар, что сейчас делает Альбина Семеновна?
– Мама сейчас спит.
Очень хорошо. Значит, ее инвалидное кресло свободно. Альбина Семеновна страдала артритом и не могла передвигаться самостоятельно.
– Слушай, накрой ее кресло целлофановой пленкой и кати сюда, иначе нам не избавиться от этих туш. Не на себе же их тащить! Да, и плед какой-нибудь прихвати.
Пока Тамара ходила за креслом, я успела снять банный халат и надеть футболку и джинсы. Потом заклеила бандитам рот скотчем: не ровен час – замычат или заорут. Я спустилась вниз и подогнала машину к торцу дома, чтобы не привлекать внимания жильцов. Теперь надо было усадить непрошеных гостей по очереди в кресло и доставить к машине. Тут, как назло, появилась соседка. Она вышла из подъезда, когда Тамара уже заворачивала за угол.
– Ой, Томочка, здравствуй, дорогая! Маму на прогулку везешь?
– Да, теть Лена. Только тише – мама задремала.
– Все, все, молчу, – почти шепотом ответила она.
Тамара благополучно довезла Костяна до машины. Вдвоем мы запихали его на заднее сиденье. Потом такую же процедуру проделали с Круглым.
Я поехала к Дачным, но не стала забираться слишком далеко. Нашла укромное местечко вдали от основной дороги. Дачники здесь ходят довольно часто, так что… Голодная смерть этим двоим не грозит. К тому же у обоих довольно внушительные габариты. В случае чего выручат собственные запасы.
Я выкинула Костяна и Круглого из машины на зеленую травку. Пусть полежат, подышат свежим воздухом. Сама повернула было к машине, но потом остановилась. Я открыла свою сумку и вытащила оттуда лист бумаги, который мне прошлой ночью прилепили на лоб. Не мешало бы ее переадресовать кому следует. Скотчем я примотала лист к башке Круглого. Потом отошла назад и полюбовалась делом рук своих. Надпись: «Не лезь не в свое дело» заняла свое достойное место.
Вот! Это – мой «ответ Чемберлену»!
Не успела я открыть свою дверь после возвращения с Дачных, как снова зазвонил телефон. «Кого там еще черт надирает?» – ругнулась я про себя.
– Татьяна Александровна? – послышался в трубке какой-то шелестящий голос. Непонятно чей: мужчины или женщины?
– Да, я.
– Вы ведь в настоящее время расследуете дело Сосновского?
– Я в настоящее время разговариваю по телефону с… кем, кстати, имею честь общаться?
– Это не столь важно. Для вас это не имеет никакого значения.
– Еще как важно! И для меня это имеет очень большое значение!
Собеседник или собеседница на обратили никакого внимания на мои слова.
– С вами желает встретиться… один человек, – все так же бесстрастно продолжал странный голос.
Интересно, робот, что ли. Голос совершенно механический, лишенный всякой выразительности.
– Этот человек обладает интересующими вас сведениями.
– Да с кем я разговариваю, в конце-то концов?!
– Мое имя вам ничего не скажет. Я просто посредница.
Ага, значит, все-таки женщина.
– Я уполномочена, в случае вашего согласия, конечно, – продолжала эта странная собеседница, – озвучить условия, на которых может состояться ваша встреча.
– Какие же это условия?
– Значит, вы даете свое согласие на встречу?
– Предположим, даю.
– Это не ответ. Вы точно скажите: да или нет.
Вот привязалась!
– Ладно. Да.
