— На экспертизу, — обронил Руденко, ощущая себя в центре опасных и интересных событий. — Как же это ты, матушка?.. Слушай, — его словно осенила страшная догадка, — а он не врач, случайно?
— Нет, — резко сказала Милославская, — мне было видение… Я видела, как он заносит руку с ножницами над трубкой, — она показала глазами на больную, — поэтому я тебе и позвонила! Жаль, что тебя здесь не было минут пять назад…
— Это плохая шутка, — состроил кислую мину Три Семерки, — а с этим, — боднул он больничный воздух круглым подбородком, указывая на лабиринт трубок и склянки с физраствором, — надо еще проверить.
— Ты всегда опаздываешь, Сеня, — с печальной улыбкой заметила Яна, — и в итоге все самое важное к твоему появлению уже случается.
Три Семерки бросил на Яну сердитый взгляд, выражая неудовольствие тем, что она фамильярничает с ним в присутствии подчиненных. Самойлов с присущей ему медлительной основательностью рассмотрел орудие несостоявшегося убийства и опустил в пакет. Возможно, нарочитая неспешность его жеста и то особое внимание, с которым он изучал ножницы, призваны были скрыть невольное замешательство и смущение, вызванные видом растерянного начальника, которого отчитывает его «слегка помешанная» подружка. Три Семерки вызвал по рации криминалистов и следователей прокуратуры.
— Рассказывай, — взял наконец инициативу в свои руки Руденко, — подробно.
Яна не успела приступить к повествованию, как в палату протиснулся ошалело вращающий глазами Эдик.
— Как прошел тот парень? — кивнул Руденко на окно и вонзая жесткий взгляд в охранника.
— Кто-о? — изумился тот.
— Кто-кто, — зло передразнил Руденко, — конь в пальто!
Эта реплика отнюдь не подвинула Эдика к пониманию происходящего. Он косился на Милославскую, с недоумением глядел на Руденко, тревожно озирался, заглядывая в темные углы палаты, словно там таилась разгадка.
— Кто приходил сегодня к Санталовой? — не сводил Три Семерки разгневанно-вопрошающего взора с Эдика.
— К ней никого не пускают, — отозвался он.
— Кто тут на этаже? — как-то бестолково спросил Руденко. — Ординаторская закрыта. Тишина — приходи, бери, убивай!
— Я сейчас, — охранник выскользнул из комнаты.
Ровно через минуту он вернулся в компании смазливой перепуганной сестрички. Она боязливо жалась и хлопала ресницами.
— Где вы были? — директорским тоном спросил Руденко. — Почему в больнице посторонний?!
Девица в белом халате только пожимала плечами.
— Я не знаю, посещения давно окончились… — оправдывалась она.
— Ясно, как дважды два, — вмешалась Милославская, — он проник в больницу, когда были приемные часы, спрятался где-нибудь в укромном месте — это не так-то сложно — а потом, когда все разошлись, вышел, чтобы перезать трубки и таким образом лишить Санталову жизни.
— Где свидетели? — осек Яну Три Семерки.
— Перед тобой, — без раздражения, но весьма выразительно ответила Яна, — или я не в счет?
Он бросила на него взгляд, полный гордого вызова.
— Серега, — скомандовал Руденко подчиненному, — за мной. А ты, Вась, — обратился он к Самойлову, — оставайся здесь.
Дав показания, Яна задержалась в кабинете Руденко. Лейтенант как всегда налегал на портвейн.
— Магазин классный появился, «Три семерки» называется, — оживленно говорил он, — там всегда портвешек наличествует.
Руденко пригладил обеими ладонями свои роскошные усы. Яна знала, что этим по-казачьи широким жестом Руденко маскировал иногда — растерянность, иногда — агрессивность, и зачастую — бойцовскую жесткость, вступающую в противоречие с его природным добродушием.
— Интересный оборотец, — махнув полстакана, продолжил он, пытаясь вывести Яну из задумчивости, — Санталова едва с жизнью не распрощалась, проститутку убили…
Последовал долгий вздох.
— Теперь-то ты убедился, что не все так просто в этом деле? — подняла на него рассеянный взгляд Яна, — сегодняшний инцидент означает, что Санталову на вечеринке не застрелили только случайно.
— А как же! — сунув пальцы за ворот, Руденко неистово скреб шею, одновременно мотая головой — он нервничал, — этого парня проверили, в компьютере он не значится. Кто таков? Может, он и есть убийца Санталова?
— Человек в маске? — скептически улыбнулась Яна.
— Да, в маске, — крутнул головой Руденко с таким остервенением, что верхняя пуговица на его рубашке отлетела и с тонким пластмассовым звуком упала сначала на стол, а потом скатилась на пол.
— Успокойся, Сеня, — улыбнулась Яна, — я же тебе говорила, что с этим делом не все так просто как кажется. И потом, человек в маске отличался большим хладнокровием.
— А что же было делать этому типу, если ты приперла его к стене, да еще натравила на него пса? — нервически хохотнул Руденко.
— Только не надо обвинять меня в его смерти! — повысила голос Яна. — Во-первых, он сам спрыгнул, а во-вторых, он хотел убить Санталову. Так что нечего его выставлять божьим агнцем.
— Да никто и не выставляет, — отмахнулся Три Семерки, — упаси меня Бог! Ладно, — вздохнул он, — дадим его физию по телику, может, кто и откликнется.
— Надо бы сравнить его отпечатки…
