- Ладно... ну, допустим, это я стукнул придурка... и что с того?
- Да так, пустяки... вооруженный налет, ограбление ювелирного магазина. Дорого же тебе придется за это заплатить! Разве что скажешь, кто ходил на дело вместе с тобой...
- Бастелика не питается хлебом измены!
- Тем хуже для тебя! Сдается мне, дружки не очень-то помогут тебе.
* * *
В сумерках Шивр, Доло, Фонтан, Этуван и Адоли по приглашению Великого Маспи явились на улицу Лонг-дэ-Капюсэн. Войдя в гостиную, сначала с удивлением, а потом и с тревогой они увидели неподвижно застывших деда и бабушку в выходном платье и облаченную в черное мадам Селестину. Да и сам Элуа выглядел довольно зловеще. Первым не выдержал самый нервный, Адоль.
- О, Маспи... случилось какое-нибудь несчастье? - спросил он вполголоса.
- Да, большое несчастье, Дьедоннэ...
Перрин, не умевшая держать язык за зубами больше пяти минут, с обычной бесцеремонностью осведомилась:
- Кто-нибудь умер?
Великий Маспи еще больше выпрямился.
- Вот именно, Перрин, умер! И этот покойник - честь дома Маспи!
Никто ничего не понимал, но по тону хозяина чувствовалось, что назревает трагедия, и в глубине души все испытывали некое радостное возбуждение.
- Я принесу пастис? - робко спросила мадам Маспи.
Муж испепелил ее взглядом.
- Позволю себе заметить, Селестина, что у тебя не хватает чувства собственного достоинства! В подобных обстоятельствах не пьют!
Если кое-кого это заявление не слишком обрадовало, то никто не подал виду. А Великий Маспи все с тем же торжественным видом вышел на середину комнаты.
- Я просил вас прийти, ибо вы самые верные и преданные мои друзья, и все, что касается меня, затрагивает и вас.
Шивр невольно пустил слезу.
- Так вот!.. Я сейчас почти как Наполеон, окруженный остатками своей гвардии... И надо решить, должен ли я отречься или продолжать борьбу... Поэтому я хотел узнать ваше мнение...
Сам выбор слов свидетельствовал о важности момента, а также о том, что Элуа заранее подготовил речь. Двойной Глаз, менее остальных восприимчивый к таким тонкостям, позволил себе вмешаться:
- А может, ты все-таки расскажешь нам, что стряслось?
Все сочли, что Этуван очень плохо воспитан, тем более что он несколько испортил удовольствие от столь драматических минут.
- Так вот... Представьте себе, что сегодня утром...
И Великий Маспи поведал о вторжении корсиканцев. Он возвышенным слогом описал свое удивление при виде убийц, угрожавших его домашним (о собственном позорном падении Элуа, конечно, умолчал), с большим лиризмом остановился на угрозах и оскорблениях, несколько преувеличив наглость Салисето, с гневом рассказал о пощечине и с глубокой обидой - об унижении Селестины.
Перрин Адоль снова не выдержала.
- Да я бы проглотила его живьем, этого Бастелику! - крикнула она.
Элуа, словно не заметив, что его перебили, подвел итог:
- Теперь вы все знаете. И я спрашиваю: что мы будем делать?
В гостиной надолго воцарилось молчание.
- А что, по-твоему, мы можем? - поинтересовался Фонтан.
- Объявить войну Корсиканцу и его банде!
- В нашем-то возрасте?
- Когда затронута честь, это не имеет значения.
И снова наступила тишина.
- Ты еще забыл сказать нам, с чего вдруг Корсиканец явился сюда? рискнул задать вопрос Этуван.
Но хозяин дома явно предпочитал не слишком распространяться на эту тему.
- Салисето обвиняет меня, будто это я донес Пишранду, что он замешан в убийстве итальянца из Старого Порта!
- А это неправда?
Подобный вопрос - хуже всякого оскорбления.
- Что? И ты смеешь...
- Ну... когда твой сын служит в полиции...
Фонтан с трудом удержал Элуа, рвавшегося наказать обидчика.
- Отпусти меня, Доминик! Я вобью ему эти слова обратно в глотку!
- Да успокойся же, Маспи! На что это похоже? Такие давние друзья, и вдруг...
Однако едва Элуа немного успокоился, Двойной Глаз встал.
- Маспи, я тебе очень сочувствую, но скажу откровенно: твои дела с корсиканцами меня не касаются... Всякому своя рубашка ближе к телу. А у меня - ничего общего с Салисето и его парнями... Мы просто игнорируем друг друга. И на старости лет мне бы не хотелось ввязываться в ненужные приключения... Так что - привет...
И он в ледяном молчании покинул дом Маспи.
- Если кто-то еще придерживается того же мнения, то может отправиться следом! - презрительно бросил Элуа, не вставая со стула.
Немного поколебавшись, Шивр жалобно пробормотал:
- Попробуй же понять, Маспи... Этот Тони - слишком крепкий орешек для меня, и...
- Убирайся!
Крохобор быстренько исчез за дверью. А Элуа с горечью рассмеялся:
- И это - друзья...
Фонтан в очередной раз попробовал его урезонить:
- Попытайся же войти в положение, Элуа. Мы больше не в состоянии бороться с Салисето. Остается лишь надеяться, что он оставит нас в покое... Стоит мне поссориться с ним, и весь мой мелкий бизнес полетит к чертям...
- Прощай, Фонтан...
- Но...
- Прощай, Фонтан!
- Ладно... раз ты так к этому относишься, пусть будет по-твоему, не стану настаивать. Ты идешь, Доло?
