Геля вернулась из института как обычно, и к удивлению обнаружила дом непривычно пустым и затихшим. Не было дома Кирилла, который всегда возвращался раньше, гонимый домой голодом. Геля не обнаружила даже Дины, которая по обыкновению сидела в гостиной перед телевизором, сгорбившись и подтянув острые колени к плечам, как черная паучиха. Отец тоже почему-то не приехал пообедать. И мама ушла на свою работу раньше обычного.
В пустом доме Геля чувствовала себя крайне неуютно. И хотя комнаты были залиты ярким солнечным светом, казалось, что дом погружён в темноту, так что захотелось включить везде свет. Но Геля ограничилась телевизором в гостиной и магнитофоном у себя. Разогревать суп себе на обед было лень, и Геля сделала большой бутерброд с сыром и зеленью. Правда, хлеб оказался последним, и Геля ещё раз подумала о том, где это носит ненаглядного братца Кирку. Его можно было отправить в булочную. Не топать же самой, в конце концов!
Геля уселась с бутербродом в кресло перед телевизором и задумавшись, машинально начала переключать каналы. А думала она об одном — приедет ли сегодня Илья. Геля не видела его уже неделю, и ей становилось тоскливей день ото дня. Илья и Саша в последние дни много работали, готовились к какому-то преобразованию… Но если в результате этого они всегда будут работать так много, что Геля перестанет видеть Илью, для неё это будет катастрофой. Интересно, а Илья скучает по ней, ну хоть самую капельку, хоть чуть-чуть?…
Кирилл всё не шёл, и Геля грустно подумала, что за хлебом, видимо, придётся топать ей.
Алла ушла с работы, не дождавшись окончания рабочего дня. Оставаться сегодня на службе ей было невмоготу. Вадим Аркадьевич снова накричал на неё в присутствии коллег и всего лишь из-за того, что она сложила документы не в том порядке. Алла покраснела как школьницы и почти выбежала из комнаты в туалет. Слёзы обиды ручьём текли по лицу и чтобы успокоиться понадобилось четверть часа. Выйдя из туалета, Алла решительно направилась в сторону гардероба. Возвращаться на рабочее место под обстрел пристальных глаз было выше её сил. Алла никогда не была бунтарём, но любому терпению приходит конец. А в последнее время их отношения с Вадимом Аркадьевичем стали будто бы прохладнее. Несмотря на то, что он не уставал твердить о своей любви к ней, их встречи стали короче и происходили немного реже. Вадим Аркадьевич ссылался на чрезмерную занятость, и зачастую им приходилось довольствоваться короткими суетливыми встречами с торопливыми объятьями и отрывистыми поцелуями. Алла тяжело переносила своё вынужденное одиночество, её любящему сердцу не хватало рядом близкого человека. А Вадим Аркадьевич вместо того, чтобы ласковым словом или взглядом приободрить ею, напускался на Аллу с публичной критикой. Она, может быть, глупая, нерасторопная, но зачем кричать на неё при всех?
— Геля, почему дома нет куска хлеба? — Алла стояла на пороге гостиной, укоряюще глядя на сестру.
— Кончился, — спокойно ответила Геля. — Хочешь сходить купить? Или Кирилла подождёшь?
Геля знала, как надо разговаривать с Аллой, которой проще всё было сделать самой, чем заставлять кого-нибудь другого.
— Гелка, какая ты бессовестная, — горько проговорила Алла, — Я схожу, конечно, куплю хлеба, накормлю тебя обедом, а ты сиди и не смей отходить от телевизора!
Подобные увещевания на Гелю никогда не действовали, особенно из уст сестры. Но на этот раз тон Аллы задел её.
— Ты что, опять поссорилась со своим Вадиком? — язвительно усмехнулась Геля, не глядя на сестру.
— Не твоё дело! — Алла взяла с вешалки плащ, чтобы идти в магазин.
— А, ну ясно… Он опять назвал тебя при всех дурой и кретинкой, а ты снова думаешь, что это проявление любви и заботы! Ха-ха!
Алла влетела в комнату, собираясь как следует отчитать младшую сестру, но вместо этого вдруг села на стул и горько заплакала.
Гелю словно подменили. Она соскочила с кресла и бросилась к Алле.
— Прости, прости, пожалуйста! — горячо зашептала она, обнимая сестру. — Ал, не плачь, я не права!
Геля не была злой и бессердечной. Она могла обидеть человека, благодаря своему острому язычку и детской прямолинейности, но уже через секунду искренне умоляла о прощении. Особенно тех, кого сильно любила.
— Ты, наверное, права, Гелка, — сквозь слёзы грустно выговорила Алла, — но что мне делать?..
— Да брось ты его! Хватит ему уже над тобой измываться! Ты такая красивая, такая умная, а эта сволочь просто мучает тебя!
— Геля, перестань, ты его не знаешь… Вне работы он совсем другой ласковый, внимательный. Может, мне стоит сменить место работы?
— Тебе стоит сменить своего Вадика! — мрачновато ответила Геля, её ужасно раздражало Аллино стремление всё прощать своему возлюбленному и нежелание видеть очевидного.
