– У Володи, наверняка, до жопы мотивации было. Он один, жрать нечего. В тюрьму к своим друзьям из детдома он явно не хочет. Все дело в работе над собой. – продолжил Вадим. – Никто тебя ничему не научит как ты сам. Вот у тебя в школе было пять по английскому, но ты его не знаешь.
Женя кивнул.
– А у него было два, но он сам его выучил, и никакая училка не нужна. Я если честно, не слышал такой истории, что школа или универ сделали человека великим.
– Ой, Вадим, вот если бы все это знали, – сказала тетя Соня. – Все бы успешными были.
– Так не работает. Не все успешные. Не все способны, не все талантливы, не все мотивированы. Зачем нам миллиарды гениев на земле? У нас из семи миллиардов людей только один себя хорошо чувствует. И я скажу, что этот миллиард точно не в нашей стране.
– В Европе что-ли? – спросила Галя.
– Не во всей. А лучшая жизнь в Японии. Там люди в другую эпоху живут. Лет на пятьдесят нас обогнали по технологическому развитию, а Европа по ментальному и культурному.
– То есть ты хочешь сказать, что люди в России обречены? – спросила тетя Соня.
– В какой-то степени да. Мы, конечно, не Сомали и не Конго, но и не Европа с Америкой. Нам за свои права еще побороться надо. У нас вообще все не так просто устроено. Старики голосуют за власть, которая их угнетает!
– Не все! – сказал Степан Андреевич.
Нельзя было сказать, что отношения между Степаном Андреевичем и Вадимом полностью разрушились, но они не шли в какой-то хороший путь.
– Степан Андреевич, будьте добры, выскажите свою точку зрения.
– А не надо тут строить из себя самого умного! Это дебилы всякие может и голосуют за кого-попало. А я человек коммунистических взглядов.
– Да, а вы знаете, что коммунизм как государственная структура власти – утопична?
– Да ты че? А слова попроще можешь использовать?
– Вадим, Степан Андреевич, успокойтесь, ну что вы опять заладили? – сказала тетя Соня.
– Ну-ка сели быстро! – непривычно громко и резко рявкнула Галя.
– Степан Андреевич, я всего лишь хочу грамотно разъяснить ситуацию. – сказал Вадим. – Какими бы ваши взгляды не были, я их уважаю, как взгляды любого здесь присутствующего.
– Вот мажоришка! Еще слова всякие заумные используешь, чтобы все вокруг сидели, глазели, да уши развесили, пока ты на эти самые уши им спагетти вешаешь. – сказал Степан Андреевич сквозь зубы.
– В каком смысле? – спросил Вадим.
– А в таком смысле, что вся моя жизнь была потрачена на выживание! Родился, все детство голодное, отец сидит. Дальше всю жизнь на заводе. Работаю, работаю, иногда так, что чуть пальцы на станке не оставил, когда во вторую смену работал, засыпал на ходу. А путевку в санаторий все равно какому-то козлу дают, который и двух месяцев не проработал. И квартиру ему тут же, в центре города. И Жигули новое, такое только в Риге, наверное, было. Все думаю, еще немного и на пенсию уйду, да уеду куда-нибудь жить, там, где потеплее. Да нет же, тут же перестройка, бандиты, а с телевизора одно и то же, какая у нас крутая страна, какие все вокруг счастливые, а те, кто заграницу уезжает – предатели и в это Америке сгниют. А потом узнаю мол, этот, да тот себе дома купили, сидят на жопе, да деньги гребут лопатой. Вот скажи, Вадим, раз уж ты такой умный, вот почему они там, а я здесь?
– Степан Андреевич, ну вот зачем вы семейный ужин устраиваете в какой-то спектакль? – спросила Галя.
– Спектакль? Да это вы тут как актриса какая-то сидите, да рассказываете как там хорошо, да какое вино хорошее. Вас иногда послушаешь и думаешь, что у человека в голове?
– Степан Андреевич, – начал Вадим.
– Вадим… – попыталась перебить его тетя Соня.
– Честные люди редко становятся успешными, я вам так скажу. И принципов у людей, на самом деле никаких нет. Вы думаете, что все правильно делаете. А не надо правильно делать! Кто вам сказал, что работать всю жизнь на заводе – это правильно? Надо делать то, что ты считаешь нужным. Надо делать свое дело. Бандиты тоже неправильно поступали. Знаете, сколько сейчас этих людей сидят за решеткой? А сколько в гробу? Редко, кому везет, знаете ли.
– Тебя, Вадим, иной раз заслушиваешься, а другой и слышать не хочется. – сказала Галя.
– А в этот раз как? – спросил Вадим.
– Прав ты, конечно, – начала тетя Соня. – Никогда не знаешь, кому повезет, а кому нет. Посмотришь так на провинциальный театр, ну талант на таланте. Актеры просто оставляют всех себя на сцене, умирают на работе. А дома бардак, в карманах мухи, в холодильнике шаром покати. Но живет театром. Не может без этого. А на экран телевизора посмотришь. Такое барахло снимают. Актеры что угодно готовы рекламировать, лишь бы деньги платили.
– Ну что сказать, при капитализме живем. – сказал Степан Андреевич.
– Зато цензуры нет. – вставил последнее слово Вадим.
В баре продолжали сидеть папа и дядя Антон. На маленьком столике стояло уже 4 пустых бокала пива и четыре стопки. В кабаке становилось все больше народу. В основном, это были молодые люди.
– Как думаешь, может нам с Соней еще одного завести? – спросил дядя Антон у папы.
– А что, уже говорили на эту тему?
