(англ. Charles James Lever) — английский писатель, друг Теккерея и Диккенса. Уроженец Ирландии, по образованию — врач, в последние годы — дипломат (английский консул в Триесте). Забавно было прочитать на сайте «The Victorian Web»: «Ирландскорожденный Ливер (1806-72) появился на свет в Дублине от английских родителей» Конечно же, «The Irish-born Lever» — это уроженец Ирландии Ливер, но «ирландскорожденный» все же «загогулистей» (ну, типа «сын турецкоподданного» Бендер).
Отъ Кенни Додда мистеру Томасу Порселю, въ городѣ Броффѣ, что въ Ирландіи.
Наконецъ-то мы пріѣхали, утомленные, измученные морскою болѣзнью до невозможности. Двадцать-восемь часовъ плыли мы изъ Дувра въ Остенде; изъ того числа шесть часовъ стояли, за туманомъ, въ верстѣ отъ нашего берега, все время покачиваясь, звоня въ колоколъ и стрѣляя изъ пушекъ, чтобъ не наѣхалъ на насъ какой-нибудь пароходъ; а потомъ еще пять часовъ лавировали передъ Остенде, пока можно было перейдти черезъ мель въ гавань. «фениксъ» (наше парусное судно) отплылъ чуть не цѣлыми сутками раньше почтоваго парохода «Поль-Джонсъ», а пришелъ въ Остенде послѣ него! Этой пріятностью мы одолжены экономіи моей супруги. «фениксъ» беретъ за проѣздъ-очень дешево — прекрасно; но дѣло въ томъ, что намъ пришлось на немъ обѣдать и завтракать, нанимать лодку, сначала, чтобъ доѣхать на судно, потомъ, чтобъ съѣхать на берегъ; понадобилось пить пуншъ и содовую воду отъ морской болѣзни, заплатить множество денегъ за перебитую посуду. Джемса закачало такъ, что онъ упалъ въ буфетѣ и разбилъ двадцать семь рюмокъ и огромную суповую чашку. Такимъ-то образомъ экономія «оказалась обольщеніемъ и ловушкою», какъ выражаются парламентскіе ораторы. Теперь, слава Богу, вся эта исторія кончилась, и кончилась благополучно, если не считать нѣсколькихъ небольшихъ толчковъ головами о перегородки. Мы вышли на берегъ ночью и отправились въ таможню. Такихъ хлопотъ у меня еще никогда на бывало. Всѣ наши вещи вытащили изъ ящиковъ и саковъ и разбросали по полу; уложить ихъ опять было невозможно, и мы пошли изъ таможни, таща въ рукахъ и на плечахъ шали, муфты и шелковыя платья, будто странствующіе актёры. Я въ одной рукѣ несъ тюрбанъ, въ другой чепцы и наколки съ цвѣтами; на головѣ у меня былъ токъ, а въ зубахъ страусово перо. Джемсъ, переходя по мосткамъ, уронилъ въ грязь три новыя платья и сестрину шляпку. Но еще не въ этомъ была главная бѣда: мистриссъ Доддъ, въ темнотѣ, не разобравъ хорошенько, дала одному изъ таможенныхъ служителей оплеуху, предназначавшуюся для нашего Патрика: насъ повлекли въ полицію, взяли тридцать франковъ штрафа, и вдобавокъ сдѣлали на паспортѣ нашемъ отмѣтку, что моя супруга буйная женщина, наблюденіе за которою поручается мѣстному начальству. Правду говоритъ пѣсня
но, кажется, нашимъ бокамъ досталось ужь черезчуръ много. Впрочемъ, быть-можетъ, все это къ-лучшему, и непріятности, встрѣченныя при самомъ началѣ, послужатъ намъ предостереженіемъ въ дальнѣйшемъ продолженіи путешествія.
Вы знаете, что у меня никогда не лежало сердце ѣхать за границу; но мистриссъ Доддъ день и ночь бредила объ этомъ и не давала мнѣ ни покоя, ни отдыха, пока не вытребовала согласіе. И правду сказать, если поѣздка хоть на половину оправдаетъ ея надежды, мы не останемся въ убыткѣ: огромная экономія, отличнѣйшее образованіе для Джемса и дочерей, лучшее общество безъ всякихъ расходовъ, превосходный климатъ, вино за ту цѣну, какъ у насъ продаются пустыя бутылки. Но мнѣ жаль моего Додсборо, гдѣ я устроилъ-было себѣ жизнь по своему характеру; даже, когда, бывало, уѣду на нѣсколько дней въ Лондонъ, чувствую, что чего-то недостаетъ: не могу жить, если поутру не обойду своего поля, не покалякаю съ Джо Муномъ. Не покидайте безъ меня бѣднягу Джо, пожалуйста отпускайте ему торфъ съ нашего болота. Въ этомъ году намъ нельзя будетъ осушить лаусскаго участка, потому-что на первыхъ порахъ поѣздки намъ будутъ нужны всѣ деньги, сколько можно собрать. Мистриссъ Д. [1] говоритъ: «оттого, какъ начнешь свое путешествіе, зависитъ все»; ну, правду сказать, начало у насъ было неслишкомъ-счастливо.
