Семена огня полностью

Женя заметалась по каморке, поняв, что малюсенькая комнатка стала для нее западней. В узкую бойницу, прорезанную в толще бревенчатой стены, днем едва протискивались солнечные лучи. И думать было глупо выбраться через нее во двор. Да и к чему? Там полно стражи, готовой выполнить любой приказ Брунгильды. Шаги приближались, они слышались уже у самой двери.

«Вот сейчас, сейчас… — подумала Женя и, опустившись на пол под бойницей, в ужасе обхватила голову руками. Мгновение тянулось и тянулось, сердце уже не стучалось, моля выпустить, а рвалось наружу через горло. — Ну же, ну…»

Девушка вслушалась — шаги отдалялись. Не смея поверить в спасение, Женечка тряхнула головой, стараясь унять еще секунду назад терзавший ее страх. Она тихо засмеялась:

— Чего это я, в самом деле? Должно быть, вечернее обжорство сделало свое дело, и сонная Брунгильда просто потянулась в нужник.

А между тем неуемный Бастиан де Ла Валетт продолжал вдохновенно читать на канале связи:

«Вот она — причина глупого страха», — вскочив, улыбнулась собственной проницательности барышня. Полученное и, главное, усвоенное образование немедленно подсказало все необходимые объяснения. Но любопытство все же подтолкнуло к двери. Тихо повернув щеколду, Женя приоткрыла дверь и ошеломленно уставилась в спину абсолютно голой и оттого еще более ужасной Брунгильды. Та шла, вытянув руки вперед, явно ничего не видя перед собой.

«Лунатизм», — поняла магистр психологии. И вдруг заметила, что пятки Брунгильды заканчиваются выпирающим назад острым когтем. Девушка испуганно закрыла ладонью рот и осела без чувств. Она не смогла бы ответить, сколько была без сознания и сколько бы еще лежала так, когда бы не громкий, похожий на рев, крик:

— Позасыпали?!

Женя очнулась и бросилась к бойнице. В распахнутые ворота крепости въезжал Пипин Геристальский во главе своего отряда. Вельможа бушевал, грозил уснувшей страже расправой. Конь его, точно чуя настроение хозяина, то и дело вставал на дыбы. У края узкого поля обзора Женя заметила Фрейднура. Тот, казалось, не видел и не слышал своего господина. Держа в руке факел, он глядел на землю, да так пристально, что едва успел отскочить, чтобы не быть затоптанным взбеленившимся конем одного из комисов.

«Что же он там увидел?» — мелькнуло в голове Евгении.

Карта местности, возникшая в головах оперативников, была подробной и легко увеличивалась в любой, даже самой неприметной точке, если ту нужно было рассмотреть получше. Зеленый лес, прочерченный тонкими прожилками дорог, тянулся, сколько видел глаз. Лишь кое-где в его огромном массиве виднелись оспины селений с прилегающими полями, прыщи крошечных с высоты съемки крепостей, взгромоздившихся на холмы, синие вены рек, извивавшиеся так, будто художник, прокладывавший их русла, был крепко нетрезв.

— Ну что? — прокомментировал увиденное Лис. — Я так, навскидку, вижу три удобных места для высадки. Кто больше?

— Я два, — сознался Бастиан.

— И я два, — подтвердил Карел.

— Думаю, — начал Ла Валетт, — вот здесь, на отмели, он садиться не будет. Слишком близко от места схватки. Значит, возможно, пойдет вот сюда. Здесь в реку впадает ручей, но под деревьями его почти не видно.

— Верно, — подтвердил Лис, — или на два лье правее. Там с нашей стороны высокий обрывистый берег, явная стремнина, так что Тибальду и его людям придется искать переправу. За это время можно далеко уйти.

— Сосредоточим поиски в этих двух пунктах?

— Сосредоточим. А вообще надо прикинуть, куда Гизелла с сыном, или сын с Гизеллой, кто их знает, пытаются добраться. Это бы многое прояснило. Знать бы с самого начала, скольких проблем можно бы избежать.

— Это уж точно, — буркнул Карел. — Проще было бы, да и вообще…

— Я слышу нотки недовольства в словах августейшей особы. Шо уже не так, мой герцог?